Свободные отношения - Маргарита Дюжева

— Ты красивая, — проводит пальцем по раскрытым губкам, останавливаясь на чувствительной точке. Гладит, медленно, задумчиво, — я хочу, чтобы ты перешла на эпиляцию, гладенькая была. И вот здесь, — вычерчивает пальцем на лобке узор, — сделала маленькую тату.

— Даже не мечтай, — я как-то была на эпиляции. Сбежала в середине процесса, не в состоянии терпеть такую боль, так это были всего лишь подмышки! Так что никогда и ни за что. Лучше уж бритвой. Три минуты и красиво. — никаких эпиляций и тату!

— Отказываешься? — хищно прищурился.

— Да!

Толкает вверх. Резко, глубоко. Охаю, цепляясь за его плечи.

— А мне кажется, что мы с тобой договоримся, — снова толчок, и по венам лава катится, — и ты сделаешь, как я говорю.

— Не мечтай. Ой, — очередное движение, от которого внутри сводит сладкой судорогой. Илья пальцами настойчиво ласкает, продолжая свои движения.

Изнемогаю. Прикрываю глаза, тону в ощущениях.

И тут…

Открывается дверь, которая, оказывается, была незапертая! И в номер входит уборщица, толкая перед собой тележку!

Меня холодный пот прошиб от стыда и ужаса. Попробовала вскочить с Ильи, но он лишь талию крепче сжал, с силой усаживая на себя до самого конца и не давая пошевелиться.

Смотрю на него испуганно с мольбой, а у него в глазах черти веселые беснуются! Ему весело!!! Он не собирается меня отпускать.

— Моя убираться? — ломано спрашивает уборщица, а я и слова вымолвить не могу. Меня парализовало. Паника.

Эта тетка стоит в трех метрах от нас! А я сижу на Илье! На его каменном члене! И рука у него под моей юбкой, в этот самым момент продолжает незаметно наглаживать сокровенное. Ладно хоть подол широкий, прикрывает все это непотребство!

Я сейчас точно от разрыва сердца помру!

— Конечно, — Мартынов одобрительно кивает, — мы не помешаем, посидим тут тихонько в уголке.

Она, конечно, поняла только то, что ей можно приступать к своей работе. Этим и занялась. Взяла цветную, яркую метелку и начала подметать.

Снова пытаюсь слезть с мужа, и снова провал. Улучив момент, когда наша гостья отвернулась, медленно двигается, чуть подаваясь бедрами вперед.

— Илья! — шиплю на него, — ты что творишь???

— Трахаю тебя, — продолжает движения.

— Мы не одни!

— Здорово, да? — насмешливо наблюдает за моими мучениями, — возбуждает, правда?

— Не правда! — снова губу закусываю, когда пальцем надавливает на клитор.

— Твое тело говорит обратное. Ты мокрая, как мышь.

— Хватит!

— Спорим, если я сейчас продолжу, ты кончишь через минуту.

— Отпусти меня! — мне плакать хочется от всего происходящего. Но тело, мать его! Оно жаждет продолжения.

— Чувствуешь, как мой член пульсирует внутри? В тебе? — хриплый шепот, доводящий до безумия.

— Илья! — беспомощно повторяю его имя.

Он снова двигается вперед, погружаясь еще глубже. И тут же замирает, с беспечной улыбкой глядя на уборщицу, проходящую мимо нас. Она, ни о чем не подозревая, умиленно улыбается в ответ. Конечно! Мы же такие милые! Сладкие молодожены! Прямо уси-пуси! Куда деваться! Знала бы ты, что у меня под юбкой происходит!

Уборщица отходит, и Мартынов тут же принимается за старое. А стоит ей скрыться в ванной комнате, как он начинает двигаться размашисто, быстро, руками помогая мне подниматься и с силой опуская вниз, натягивая на себя.

Все силы уходят только на то, чтобы не начать стонать в голос. Его дыхание тоже сбивается, взгляд становится темным, безумным. Дыхание не хватает, когда по спине вниз теплой волной удовольствие. Трясет в сладких судорогах, скручивает так, что зажимаю себе рот руками, пытаясь удержать крик.

Илья наблюдает за мной, жадно ловя каждый судорожный вздох, каждый жест. Его грудная клетка тяжело вздымается и чувствую, как внутри меня подрагивает напряженный член. Замедляется, потом и во все останавливается, все так же не позволяя слезть с себя. Я знаю, чувствую, что ему хочется дальше, глубже, быстрее, но он сдерживает себя.

Дожидается, когда уборщица наконец свалит, пожелав нам хорошего дня, и потом набрасывается на меня. Перетаскивает на кровать, наваливается сверху и безжалостно трахает, выколачивая крики, заставляя забыть свое имя.

В конце резко выходит, кончая мне на живот.

— Черт, — выдыхает через силу, словно марафон пробежал, — вернемся, начнешь пить таблетки.

Я ничего не соображаю, во мне не осталось ни единой мысли, только сладкая нега в каждой клеточке.

Таблетки, значит таблетки. Мне все равно.

— В следующий раз, перед тем как начинать…это…

— Называй вещи своими именами. Заниматься сексом, трахаться, совокупляться, сношаться. Как угодно. Как тебе нравится. Но только не позорное «это», — перебивает он, — тебе не кажется нелепым, заниматься сексом, но бояться говорить о нем в слух?

— Хорошо, — сдаюсь, потому что все равно не отстанет, — в следующий раз перед тем, как начать… заниматься сексом, надо убедиться, что на двери табличка «не беспокоить».

— Она была, — нагло улыбается Мартынов, — я специально ее снял. И время специально подгадал, когда она появится.

— Ты вообще нормальный??? — подскакиваю на кровати, толкаю его в бок, — я чуть со стыда не померла!

— Но не померла ведь? И тебе понравилось. Не утруждайся отрицаниями.

— Так нельзя!

— Считай это шоковой терапией, — поясняет невозмутимо, — хочу избавить тебя от лишней стеснительности.

— Не так же! Не заставляя сидеть на твоем члене в присутствии посторонних!

— Ого, смотри-ка! Варя слово взрослое вслух сказала! Сама! И даже не покраснела! — ржет он, — метод работает!

— Придурок!!! — рычу на него и сбегаю в ванну.

— Кстати, она прекрасно поняла, чем мы занимались! — прилетает мне в спину.

Невыносимый!

— Ладно, выходи, не дуйся! — произносит примирительно спустя пять минут.

— Я не дуюсь!

— Я заметил, — не дождавшись моего добровольного появления, сам вытаскивает меня из ванной, где я сижу, как гордый орел на краю горшка.

— Это было неправильно.

— И что?

— Да ничего! Неправильно и все.

— Кто такие скучные правила установил?

— Ты прямо как Неманов рассуждаешь!

— Ты уже задолбала своими сравнениями! Я не он! Не факт, что лучше. Но не он однозначно!

— У меня просто не получается забыть, не получается не думать об этом.