Конец лета - Даниэла Стил

С трудом переведя дыхание, Динна назвала водителю адресбольницы. От быстрого бега и от паники ей было трудно дышать. Она положилаголову на подголовник и закрыла глаза, в висках у нее стучало. Сейчас ейхотелось только одного: уехать из аэропорта как можно быстрее и как можнодальше.

Она была ошеломлена, оглушена, словно ее накрыла с головоймощная волна, и одновременно у нее было неприятное чувство, будто она вошла вчужую спальню и застала хозяина раздетым, будто она увидела то, что ей неполагалось видеть. Динна снова засомневалась. Что, если женщина всего лишьслучайная попутчица Марка? Что, если она сделала совершенно неправильныевыводы? Однако интуиция подсказывала Динне, что за сценой, которую она увидела,кроется слишком многое. Она поняла это в первое же мгновение, как толькоувидела Марка с той женщиной. Более того – она уже была готова к этому. Но ктоэта женщина? Как давно это продолжается? Неделю? Месяц? Год? Что это: событие вмасштабах одного лета или нечто большее? Гораздо большее?

– Приехали, мадам.

Таксист, покосившись на счетчик, повернулся к Динне. Она егоне слышала, ее мысли были слишком заняты. На протяжении всего пути от аэропортаона даже ни разу не вспомнила о Бене. И ей не приходило в голову, что, всущности, она вела себя так же, как Марк, она сознавала только то, что увиделамужа с другой женщиной и что ей это не безразлично. Далеко не безразлично. Больи неожиданное открытие буквально ослепили Динну.

– Мадам?

Таксист снова посмотрел на нее. Динна перевела невидящийвзгляд на счетчик.

– Je m'excuse[11], – пробормотала она.

Быстро расплатившись с таксистом, Динна вышла из машины иогляделась. Она видела, что вернулась в больницу, но не понимала, как здесь оказалась.Динна не помнила, как назвала таксисту адрес. Поначалу она собиралась вернутьсяв квартиру свекрови, чтобы собраться с мыслями, но вместо этого приехала вбольницу. Впрочем, возможно, это было и к лучшему. Марк скорее всего заедетдомой, чтобы оставить вещи и повидаться с матерью, и только потом поедет кПилар. Таким образом, у Динны будет какое-то время до его приезда. Она былапока не готова встретиться с мужем. Всякий раз, думая о Марке, Динна мысленновидела рядом с ним хорошенькую молодую женщину, склонившую к нему голову; онисмотрели друг на друга, Марк обнимал ее за плечи. Женщина была так молода!Глаза Динны заволокли слезы. Толкнув тяжелую стеклянную дверь, она вошла ввестибюль больницы и глубоко вдохнула ставший уже привычным больничный запах.Не глядя по сторонам, вошла в лифт и нажала кнопку четвертого этажа. Диннадействовала как робот, тело двигалось без участия разума. Она чувствовала, чточто-то делает, но не осознавала собственных действий. Перед ее глазами стоялилица Марка и незнакомой женщины. Рядом стой женщиной Марк выглядел оченьсчастливым и очень молодым.

* * *

– Ты уверена, что все в порядке?

Марк взял плащ и устало посмотрел на Шанталь, лежащую накровати.

– Ничего со мной не случится. Не волнуйся за меня, утебя сейчас и без того достаточно поводов для беспокойства.

Но Шанталь прекрасно знала, что Марк не любит, когда онабывает усталой. После того как она чуть не умерла, врач предупредил Марка, чтоей не следует переутомляться. С тех пор Марк обращался с ней как заботливыйпапочка с болезненным ребенком. Чтобы ее диабет больше не вышел из-подконтроля, Марк старался, чтобы Шанталь побольше отдыхала, хорошо питалась иберегла себя. Он делал все, чтобы та ничтожная вероятность повторения, окоторой их предупреждал врач, не могла стать реальностью.

– А ты? Я волнуюсь за тебя.

Шанталь протянула руки к Марку. Ей было больно видеть, чтоон уходит, было ненавистно сознание того, как мало она может для него сделать.Но она понимала, что не может поехать с ним в больницу: там будет Динна.Уговорить Марка, чтобы он взял ее в Антиб, настаивать на своем, когда всехорошо, – это одно, пойти же с ним сейчас – совершенно другое. Это было бы с еестороны безумием. Шанталь понимала, что момент неподходящий. У нее всегда былопревосходное чувство времени.

– Обещай, что позвонишь и расскажешь, как она, хорошо?

В ее глазах читалось искреннее участие, и Марк испыталприлив благодарности.

– Обещаю. Я позвоню сразу же, как только что-нибудьузнаю. И, дорогая... – Марк сел на кровать и привлек Шанталь к себе. – Спасиботебе. Не знаю, как бы я перенес эту поездку без тебя. Это была самая труднаяночь в моей жизни.

– Марк-Эдуард, Пилар обязательно поправится, я уверена.

Марк крепко обнял ее. Потом отстранился, вытер глаза ипрочистил горло.

– J'espere. Я надеюсь.

– Oui, oui. Je le sais[12].

Но откуда Шанталь может знать? Разве не может она ошибаться?

– Я еще вернусь за портфелем.

– Если я буду спать, ты меня разбудишь?

В глазах Шанталь затаилась улыбка, от которой она сталапохожей на котенка. Марк рассмеялся:

– Обязательно.

Но его мысли были уже далеко от Шанталь, он был уже не сней. Они приехали из аэропорта всего десять минут назад, но у Марка вдругвозникло ощущение, что он тратит слишком много времени. Он надел плащ.

– Марк-Эдуард!

Марк был уже у двери, он остановился и оглянулся.

– N'oblie pas que je t'aime... He забудь, что я тебялюблю.

– Moi aussi! Я тебя тоже. Дверь бесшумно закрылась.

Марк-Эдуард приехал в больницу в крошечном «рено» Шанталь иоставил машину поодаль от входа. Правильнее было бы взять такси, но он не хотелтерять ни минуты. Ему нужно было как можно быстрее попасть в больницу, кдочери, увидеть, что с ней, попытаться все осмыслить. В полете Марк думал обэтом много раз, снова и снова. В голове вертелись бесчисленные «как», «когда» и«почему», но ни одно не находило ответа. Временами ему казалось, что ничего неслучилось, что они просто возвращаются в Париж после командировки в Грецию... апотом все вдруг снова становилось кристально ясно, и он вспоминал про Пилар.Если бы не Шанталь, он бы не смог держать себя в руках, без нее он вряд ливыдержал бы этот перелет.

В вестибюле больницы было тихо. Доминик еще раньше потелефону сообщила ему номер палаты Пилар, и еще до отъезда из Афин Марк смогсвязаться с доктором Киршманом. Но делать выводы было рано. Пилар получиласерьезные травмы черепа, повреждения ног были, возможно, необратимыми, у неебыл разрыв селезенки и ушиб одной почки. В целом ее состояние оценивалось какочень тяжелое.

Входя в лифт и нажимая кнопку четвертого этажа, Маркпочувствовал стеснение в груди. Пока лифт поднимался, он не думал вообще ни очем, в голове было пусто. Наконец двери с жужжанием раздвинулись, и он вышел вкоридор. Марк огляделся, не зная, где искать своего ребенка, и на мгновениерастерялся, почувствовав себя беспомощным. Но затем он увидел медсестру,сидящую за столом, и подошел к ней.