Миллиардеры предпочитают блондинок - Сюзанна Энок

Рик тяжело вздохнул. Впрочем, после вчерашней ночи он, пожалуй, обязан кое-что ей объяснить.

– Прекрасно. У меня немало собственности во всех частях света. Дела идут гладко. На меня работают сотни людей. Они выполняют мои приказы, и все идет как по маслу. Одна из причин моего успеха в том, что я умею рассчитывать на несколько шагов вперед и вижу, что предпримет мой противник, а следовательно, вовремя могу отразить атаку. Но позавчера, когда мы сидели в кафе и ты призналась, что собираешься участвовать в каком-то крупном ограблении плюс совершить еще одно, поменьше, для чьего-то развлечения, я вдруг обнаружил, что абсолютно не знаю, как поступить дальше. И на вечеринке у Лока я видел, что ты высматриваешь будущую жертву.

– Рик, ты…

– А потом я отправился на ужин, тогда как тебе пришлось ждать телефонного звонка и визита, как я понимаю, очень опасного человека.

– Переговоры о сделке на восемьдесят семь миллионов долларов – далеко не пустяки, и я тоже не знала, что делать с Вайтсрайгом. Я вовсе не собираюсь возвращаться к прежнему и просто тянула время, пока мы… не придумаем, что делать.

– Да, но во время ужина я вдруг представил, как Миядзаки Хосидо вламывается в чей-то дом и усмиряет собачку арахисовым маслом. Потом я попытался представить на ее месте Патрицию. Они наверняка все испортили бы. Из всех женщин мира только ты способна так виртуозно провернуть дело, И я рассердился на себя, потому что гордился тобой.

– Ты начал пить до или после того, как осознал, что гордишься мной?

– После. Поэтому и начал пить.

Она подалась вперед и поцеловала его в щеку.

– Значит, и у тебя есть слабость. Если тебе станет легче скажу, что и я не всегда такая стойкая, какой кажусь.

Ричард так смеялся, что едва не поперхнулся кофе.

– Итак, какие новости? Вайтсрайг звонил?

– Да, но это только часть моей истории.

Он осторожно глотнул кофе, напоминая себе, что она не нарочно дразнит его. Саманта есть Саманта: вечно ищет новых путей и возможностей, лучшего способа приблизиться ко всему. Всему на свете.

– И?.. – выдавил он наконец.

– О'кей.

Она наклонилась и понюхала кофе.

– Знаешь, если на вкус это так же хорошо, как на запах, я не стала бы так его ругать. Просто люблю диетическую колу. Именно поэтому детектив Горстайн принес мне банку, когда заявился вчера вечером.

– Он… что?

Чашка в его руке дрогнула, и он поставил ее на тумбочку.

– Очевидно, за мной ничего нет, и кто-то позвонил ему и предложил быть со мной повежливее, поскольку в этом случае я смогу поделиться с ним своим даром предвидения.

– Хм…

Вряд ли Горстайну понадобится дар предвидения.

– Значит, ты с ним говорила?

– Но сначала спрятала бриллианты под подушку. Думаю, он уже пришел к тем же заключениям, но и у меня было алиби на вчерашнее утро. Он спросил меня об отеле так что определенно следил за мной и знал, где я была в пятницу ночью.

Ричард, уже собиравшийся сесть, замер.

– Вчера утром?

– Бойден Лок лишился Пикассо. К счастью, мы в это время выписывались из отеля «Манхэттен», а потом вернулись сюда в сопровождении копов. Но мы оба знали, что я легко могла ускользнуть и совершить еще одну кражу.

Очевидно, дальнейший рассказ был еще неприятнее. Она пока не упоминала Вайтсрайга. Подняв руку, он остановил ее повелительным жестом, взял трубку внутреннего телефона и позвал Уайлдера:

– Уайлдер, пожалуйста, передайте Бену, что я сдвигаю сегодняшнее расписание. Жду его в половине десятого.

– Хорошо, сэр.

– Нет, лучше в десять.

– Я сообщу ему.

Рик взял руку Саманты и переплел ее пальцы со своими.

– Что еще?

Саманта со вздохом положила голову ему на плечо.

– Горстайн был у меня, когда позвонил Вайтсрайг. Хотел знать, почему копы были в доме. Я сделала вид, что это звонишь ты, и попросила его перезвонить. Вместо этого он сказал, что придет через пять минут, чтобы избавиться заодно и от Горстайна, и… и по другим делам.

– И по другим делам?

Рик сжал кулаки. Как жаль, что вчера он пришел слишком поздно. Впрочем, если бы он явился пьяным, могла погибнуть не только Саманта, но и он сам. Какая от него польза?!

– Я едва успела вытолкнуть Горстайна за дверь. Но угадай, что он планирует?

– Сэм?!

– О'кей, о'кей. Мы чистим Мет. Во вторник. Тебе, вероятно, стоит пересмотреть свой график работы.

Она рассказала все, что узнала из второго звонка, последовавшего двумя часами позже. Сэм сообщили о месте встречи и объяснили, ее роль.

К тому времени, когда она закончила, оба лежали на животах, и рассматривали планы музея, которые она нарыла в одной из книг Рика по искусству. Она надеялась, что у Николаса или Мартина, были планы расположения охранной сигнализации, тогда работы будет поменьше.

– Одного я не понимаю, – заметил Рик, рассматривая фото «Венеры и Адониса», – знает ли эта шайка…

– Команда, – поправила она.

– Знает ли эта команда о твоей репутации? О том, что ты никогда, не грабишь музеи?

– Вряд ли их интересуют мои личные предпочтения.

Он нахмурился… сексуальный, как сам дьявол, со своей утренней щетиной, взъерошенными черными волосами и в голубом халате, в котором провел ночь.

– Что думает Уолтер обо всем этом?

– Я еще с ним не говорила. Это касается нас… тебя и меня, больше, чем Стоуни. Я думала, ты должен знать первым.

Темно-синие глаза встретились с зелеными.

– Прости, что был таким подонком прошлой ночью. Ты знаешь, обычно я так себя не веду.

– Знаю.

То, что он сказал, ранило в основном потому, что было правдой.

– И я пытаюсь, – тихо пробормотала она, разглядывая свои руки. Длиннопалые руки воровки. Мартин всегда говорил, что ее пальцы – доказательство ее предназначения. – Но быть хорошей очень трудно.

– Трудно, если действительно стараешься, – прошептал он, откидывая ее волосы со лба. – Только притворяться легко.

Она улыбнулась, гадая, выглядит ли такой же счастливой, как себя чувствует.

– Ты очень хороший человек.

– Вовсе нет.

Он потянул ее за руку так, что она перевернулась на спину, и принялся целовать. Она ощутила вкус кофе и зубной пасты. Нежные губы медленно мучили ее, язык сплетался с языком и тут же ускользал. Сэм застонала, вцепившись в его плечи, когда он повалился на нее. Щетина немного царапала щеки, но ей это нравилось.