Мятеж - Нора Робертс

— Это очень романтично, — заметила Гвен, окидывая стежки критическим взглядом.

— Это безумие. — Мэгги огляделась вокруг, зная, что Сирина моется за ширмой. — Очевидно, Рина с помощью каких-то чар заставила Бригема так поспешить. Должно быть, он не такой уж чопорный, как мне казалось раньше.

— Представь себе. — Гвен осторожно передвинула атлас цвета слоновой кости. — Пойти к принцу! Мы не успели распаковать вещи, а уже переделываем мамино бальное платье в свадебное для Сирины.

Мэгги откинулась назад, притронувшись к округлившемуся животу. Ребенок, которого она носила, стал особенно активным по ночам. Распаковке придется подождать, как ей — встречи с Коллом. Она подавила смешок, вспомнив, как Колл взревел, когда их прервали, как только они подошли друг к другу. Мэгги подняла голову, когда из-за ширмы появилась Сирина, завернутая в полотенце; с ее волос и кожи капала вода.

— Платье будет красивым, — сказала ей Мэгги. — И ты тоже.

— К огню, — распорядилась Фиона, вооруженная щеткой. Зная, что дрожь Сирины не имеет ничего общего с холодом, она стала успокаивать дочь, высушивая ей волосы. — Свадьба — одно из самых драгоценных воспоминаний для женщины. Прошло много лет, но я четко ее помню.

— Мне действительно нужно так бояться?

Фиона взяла ее за руку:

— Думаю, чем сильнее любовь, тем больше страх.

Сирина слабо усмехнулась:

— Тогда я, очевидно, люблю его больше, чем знаю сама.

— Я бы не могла желать лучшего мужа для тебя, Рина. Когда кончится война, у вас будет хорошая жизнь.

— В Англии, — вздохнула Сирина.

Фиона начала расчесывать ей волосы щеткой, как делала много раз. Ее руки становились особенно ласковыми при мысли о том, что вскоре она будет лишена этого удовольствия.

— Когда я вышла замуж за твоего отца, то оставила свою семью и свой дом. Я выросла под звуки и запах моря. Девочкой я взбиралась на утесы и наблюдала, как волны разбиваются о камни внизу. Лес Гленроу был для меня чужим и пугающим. Я не была уверена, что смогу выдержать пребывание так далеко от всего, что знала и любила.

— И как же ты это выдержала?

— Любя твоего отца еще сильнее.

Они оставили волосы Сирины распущенными и струящимися по спине, поблескивающими в пламени свечей. Корсаж ее платья был свободным, едва касаясь груди и позволяя ей свободно подниматься и опускаться вместе с ниткой жемчуга. Рукава колоколом опускались до запястий. Жемчуг мерцал и на юбке, где она расширялась над обручами и нижними юбками. Пояс на талии украшал букет светлых диких роз. С колотящимся сердцем Сирина шагнула в аббатство.

Это было место легенд, радости, отчаяния и чудес. Там ей предстояло обвенчаться.

Бригем ждал ее. В колеблющемся свете ламп и свечей Сирина подошла к нему. Она всегда считала, что он выглядит особенно элегантно в черном, но никогда еще не видела его таким красивым. Серебряные пуговицы сверкали, компенсируя строгий покрой костюма. Впервые с тех пор, как Сирина познакомилась с Бригемом, на нем был парик, чья мягкая белизна придавала романтичность его лицу, контрастируя с темно-серыми глазами.

Сирина не замечала ни принца, ни скамьи, заполненные лордами и леди, которые пришли наблюдать за церемонией. Она видела только Бригема.

Когда ее рука коснулась его руки, она перестала дрожать. Вместе они предстали перед священником и произнесли обеты.

Часы били полночь.

Принц решил, что свадьба, даже столь поспешная, заслуживает торжества. Спустя несколько минут после того, как Сирина стала леди Эшберн, она оказалась в картинной галерее дворца, где Чарлз дал свой первый бал в ночь, когда захватил город.

В длинном широком зале уже звучала музыка. Сирину целовали и поздравляли незнакомые люди, ей завидовали дамы, ее разглядывали мужчины. Голова у нее уже кружилась, когда ей поднесли первый бокал шампанского. Она глотнула его, чувствуя, как пузырьки лопаются у нее на языке.

Воспользовавшись своей привилегией, Чарлз пригласил ее на первый танец.

— Вы поистине прекрасная невеста, леди Эшберн.

Леди Эшберн!

— Благодарю вас, ваше высочество. Как я могу выразить вам благодарность за то, что это стало возможным?

— Ваш муж очень ценен для меня, миледи, как солдат и как друг.

Ее муж!

— Вы можете положиться и на его, и на мою преданность, сир, в качестве как Лэнгстон, так и Мак-Грегор.

Бригем пригласил ее на следующий танец, проигнорировав жалобы друзей, которым хотелось потанцевать с новобрачной.

— Ты довольна, любовь моя?

— Да. — Странная робость, подумала Сирина, чувствуя, что краснеет, улыбаясь ему. Бригем выглядел по-другому в парике и блеске драгоценностей. Совсем не так, как тот мужчина, который перекинул ее через плечо, угрожая бросить в озеро. Он был не менее великолепен, чем сам принц. И казался таким же незнакомым. — Это красивая комната.

— Видишь портреты? — спросил Бригем, подведя ее за локоть к стене. — Это восемьдесят девять шотландских монархов. Мне говорили, что картины заказал Карл II[42], хотя он никогда не входил в Холируд-Хаус и вообще не возвращался в Шотландию после Реставрации[43].

Она знает шотландскую историю, с раздражением подумала Сирина, но попыталась изобразить интерес.

— Да. Это Роберт Брюс[44], храбрый воин и любимый король.

— Мне следовало догадаться, что такая начитанная женщина, как ты, должна знать историю своей страны. — Он склонился к ее уху. — А что ты знаешь о военной стратегии?

— Военной стратегии?

— Ага, значит, есть кое-что, чему я могу обучить тебя. — Прежде чем Сирина успела ответить, Бригем потащил ее к двери. Ей едва хватило времени вскрикнуть, когда он схватил ее в объятия и побежал по коридору.

— Что ты делаешь? Ты сошел с ума!

— Я убегаю. — Когда музыка стала тише, он замедлил шаг. — И я сошел с ума в тот момент, когда ты появилась в аббатстве. Пускай они пьют и танцуют. Я веду мою жену в постель.

Бригем поднялся по лестнице, даже не удосужившись кивнуть слуге, который поклонился им, выпучив глаза. Все еще держа Сирину в объятиях, он ногой открыл дверь своей комнаты и таким же способом закрыл ее за ними. После этого он бесцеремонно опустил Сирину на кровать. Она попыталась изобразить возмущение.