Наперекор судьбе - Даниэла Стил

По дороге домой Сен-Гри спросил, когда они увидятся снова. Никаких других планов, кроме домашних вечеров с Консуэло, у нее не было и быть не могло. Антуан пообещал позвонить ей завтра и, к удивлению Аннабелл, сдержал слово.

Она сидела за письменным столом и заполняла истории болезни пациентов, принятых утром, когда Элен позвала ее к телефону. Антуан пригласил ее в ресторан в субботу, до которой оставалось два дня. Это вносило в ее жизнь приятное разнообразие. А потом Сен-Гри неожиданно спросил, не согласятся ли они с Консуэло в воскресенье прийти к его родителям на ланч, где будут присутствовать его братья с детьми. Предложение было очень заманчивое. Вечером она поговорила с Консуэло, и девочка пришла в восторг. Ей очень понравилась шутка Сен-Гри про зубы. Потом она задумчиво посмотрела на мать и сказала, что Антуан симпатичный. Аннабелл с ней согласилась.

В субботу Сен-Гри повез ее на обед в «Серебряную башню», еще более фешенебельный ресторан, чем «Максим». Аннабелл надела простое, но очень изящное черное платье и кольцо с изумрудом, подаренное леди Уиншир. Других украшений у нее во Франции не было, и все же она выглядела очень стильно. Ее природная красота ослепляла людей больше, чем украшения. Они снова прекрасно провели время и почти до полуночи разговаривали обо всем на свете — войне, хирургии, медицине, восстановлении Европы… Антуан был замечательным собеседником; разговаривать с ним было интересно. Он удивительным образом умел поднять настроение.

А воскресенье стало настоящим подарком. Оказалось, что дом его родителей находится всего в нескольких кварталах от ее собственного. Братья Антуана были очень славными и общительными, а их жены — очень милыми. Их дети приходились Консуэло ровесниками, а вся семья постоянно говорила о медицине, что Аннабелл очень нравилось. Всем здесь правила мать. Она ругала Антуана за то, что он до сих пор не женат. Похоже, Аннабелл пришлась ей по душе. Она не могла поверить, что Аннабелл выросла в Нью-Йорке. Посадила Консуэло к себе на колени, а потом отправила детей играть в сад. Когда Антуан вез Аннабелл и Консуэло домой, они ощущали приятную усталость и говорили, что прекрасно провели день.

— Я рад, что вы поладили с моей матерью, — с улыбкой ответил он. — Я редко приглашаю гостей на воскресный ланч. Большинство женщин на вашем месте тут же сбежало бы.

— А мне у вас очень понравилось, — призналась Аннабелл. Она тосковала по своим родным и считала, что Антуану несказанно повезло. Ей хотелось бы, чтобы Консуэло росла в окружении дядей, теть, кузенов, бабушек и дедушек. Но ничего этого у них не было. А Консуэло наслаждалась каждой минутой пребывания в гостях еще больше, чем ее мать. — Спасибо, что пригласили нас.

— Мы сделаем это снова, — пообещал он. — Я позвоню вам, и мы организуем на этой неделе несколько встреч.

Несколько? Совершенно неожиданно Антуан стал играть важную роль в ее жизни, и Аннабелл была вынуждена признаться, что рада этому. А познакомившись с его семьей, Аннабелл еще больше оценила это новое знакомство.

Он позвонил во вторник, пригласил на ужин в пятницу вечером, в субботу — на ланч в «Каскад», в один из старейших и лучших ресторанов Парижа, а в воскресенье снова предложил съездить к его родителям — конечно, если она сможет все это выдержать. Это было похоже на решительный штурм.

Все было чудесно. Пятничный ужин в «Ритце» оказался ничуть не хуже двух предыдущих, а ланч в «Каскаде» был роскошным, но спокойным. После него они отправились гулять в парк Багатель и полюбовались на павлинов. Когда Антуан привез ее домой, Аннабелл пригласила его пообедать с ней и Консуэло. Потом он играл с Консуэло в карты, и она визжала от удовольствия, когда побеждала; Аннабелл подозревала, что он поддавался ей нарочно.

Второе воскресенье, проведенное с семьей Сен-Гри, оказалось еще лучше первого. Его родные по происхождению были классическими представителями французской буржуазии. Об этом говорили их политические взгляды, правила этикета и уважение к семейным ценностям. Все это Аннабелл очень нравилось, она питала такую же страсть к традициям. Перед ланчем она с удовольствием общалась со свояченицами Антуана, рассказывавшими о своих детях.

После ланча она вступила в разговор с его братьями. Выяснилось, что один из них работал хирургом в Аньере. Правда, это случилось тогда, когда она уже уехала учиться в Ниццу, так что они разминулись. Оказалось, что у них много общего. Аннабелл чувствовала себя в этой семье своей.

На следующий уик-энд Антуан пригласил ее и Консуэло в Довиль. В гостинице он заказал два номера, так что ничего предосудительного в этом не было. Эта идея Аннабелл понравилась, а Консуэло она привела в неописуемый восторг. Они остановились в роскошном отеле, гуляли по набережной, собирали ракушки, заглянули во все магазины и ели вкуснейшие дары моря. На обратном пути Аннабелл сказала, что не знает, как его благодарить. Когда Брижитт увела девочку, уставшую после долгой дороги, Антуан и Аннабелл остались во дворе ее дома одни. Сен-Гри бросил на нее нежный взгляд, погладил по лицу, привлек к себе и поцеловал.

— Кажется, я люблю вас, Аннабелл, — удивившись собственному признанию, сказал он.

Аннабелл удивилась не меньше. Она могла ответить ему теми же словами. Еще никто не был так добр к ней и ее дочери. Она не относилась так ни к кому, даже к Джосайе, который был ей скорее другом, чем возлюбленным. Антуан свел ее с ума; она была так же влюблена, как и он. Но все произошло так быстро… Сен-Гри снова поцеловал Аннабелл и почувствовал, что она дрожит.

— Не бойся, милая, — сказал он, а потом добавил: — Теперь я понимаю, почему до сих пор не женился. — Антуан смотрел на нее и улыбался. Он чувствовал себя самым счастливым мужчиной, а она себя — самой счастливой женщиной на свете. — Я ждал тебя, — прошептал Сен-Гри, не выпуская ее из объятий.

— А я — тебя, — млея в кольце его рук, пролепетала Аннабелл. Ей было тепло и уютно. Она знала об Антуане только одно: он никогда ее не обидит. В этом можно было не сомневаться.