Золотая ложь - Барбара Фритти

– Я понятия не имела, что они когда-то встречались, – пробормотала Алиса. Эти два мужчины, пожимавшие друг другу руки почти пятьдесят лет назад, ее дедушки.

– Мир тесен, – философски заметил Бен.

– Да, – согласилась она. И он становится все теснее и меньше с каждой минутой.

* * *

Райли поставил на место дедушкино кресло и поправил подушки. Он оглядел гостиную в бабушкином доме, которую она всегда содержала в образцовом порядке. Можно ли ее вернуть в прежнее состояние, думал Райли. Тот, кто обыскивал дом, явно торопился и действовал беспощадно, жестоко. Очевидно, у него было мало времени. И он имел определенную цель. Это не случайная кража со взломом. Потому что, на первый взгляд, ничего не пропало.

Он подошел к краю стола, посмотрел на ворох фотографий, вытряхнутых из ящика, в котором Нэн держала их. На эту тему семья шутила много лет подряд, мол, Нэн не из тех, кто заводит альбомы. Всякий раз она говорила, что надо привести в порядок фотографии, но они так и оставались в ящике, множество черно-белых и цветных карточек.

Райли вздохнул. Он хотел нанять уборщицу и быстро ликвидировать этот беспорядок, но бабушка заявила – никаких незнакомых людей в доме она видеть не хочет. Завтра она все сделает сама. Но Райли не мог позволить Нэн все это увидеть воочию. Очень тяжело.

Зазвонил сотовый. Это был Гилберт, один из его охранников.

– Да? – ответил он.

– К твоему дому подошла очень красивая блондинка. Она стоит на тротуаре почти пять минут. Ты хочешь, чтобы я с ней поговорил?

– Нет. Пожалуй, я знаю, кто она, – сказал Райли, почувствовав, как трепыхнулось в груди сердце от такой новости.

– Сейчас она подходит к двери.

– Понял. Спасибо.

Райли сунул телефон в карман и пошел открывать дверь. Пейдж уже стояла у двери.

– Меня ищешь? – спросил он, удивленный и обрадованный. Он провел с ней бо́льшую часть дня, но уже успел соскучиться. Черт, не то чувство, которому следует поддаваться.

– Откуда ты узнал, что я пришла? – удивилась Пейдж.

– Подсказало шестое чувство.

Она насмешливо сощурилась.

– А я думаю, подсказал парень, что сидит в машине недалеко от дома.

Он улыбнулся.

– Очень хорошо, мисс Хатуэй. Он сказал, что ты долго стояла у дома. Почему?

– Думала, стоит ли входить. Можно?

Райли придержал дверь, пропуская ее.

– Здесь жуткий беспорядок, предупреждаю заранее.

Пейдж вошла в комнату, ее глаза удивленно округлились.

– Боже мой! Значит, когда люди говорят, что у них в доме беспорядок, это означает безупречную чистоту. Здесь действительно полный разгром.

– Они хорошо поработали. Взгляни. – Райли повел Пейдж по дому, показал гостиную, столовую и кухню. Они перешагивали через кастрюли и сковородки, добираясь до черной лестницы. Наверху была та же картина. Постельное белье сдернуто с кроватей, выдвижные ящики перевернуты, с полок все сброшено на пол.

– Какой ужас. – Пейдж покачала головой, оглядывая спальню миссис Делани. – Сразу видно – поработали очень серьезные люди.

– Согласен. Знаю, что твой дом хорошо охраняется, но поосторожней, Пейдж. Пока твой отец не расскажет, что произошло, нам надо быть осмотрительными.

Пейдж немного ободрилась.

– Именно об этом я пришла тебе сказать. Мой отец пришел в себя.

– Здорово. Как он?

– Он в порядке, я думаю. Но совершенно не помнит, что случилось с ним в Китайском квартале. Он говорил всего несколько минут. Я спросила его о драконе, но он не понял, о чем я говорю. Врач уверяет, что в этом нет ничего необычного, краткосрочная потеря памяти.

– Чертовски некстати, – проворчал Райли. Промелькнула мысль – действительно ли Дэвид не может вспомнить или это просто уловка. Но он решил не омрачать радость Пейдж и оставил сомнения при себе.

– Теперь все пойдет лучше, – сказала она. – Конечно, мы еще не вернули дракона, но я чувствую, что мы приближаемся к нему. Как только папа сможет рассказать, зачем он отправился в Китайский квартал, мы узнаем, кто стоит за нападением и ограблением.

От ее улыбки Райли стало светло на душе. Ему нравился оптимизм в ее голосе. В этом она напомнила ему бабушку: Нэн в любой ситуации стремилась увидеть хорошее в каждом провале, потенциальные возможности. Но разум предупреждал об осторожности.

– Надо обеспечить безопасность твоему отцу, – начал он.

– Моя мать обещала вызвать охранника из нашей службы безопасности.

– Хорошо, – кивнул Райли. – Нельзя допустить новое нападение на мистера Хатуэя.

– Моя мать стоит на страже. Она знает, как защитить то, что принадлежит ей. – Пейдж помолчала. – В любом случае, почему бы мне не помочь тебе с уборкой? Ты ведь за этим сюда приехал?

– Конечно. Но Хатуэи не занимаются уборкой.

Ее карие глаза блеснули.

– Обычно нет. Но думаю, я смогу справиться. Кроме того, я видела твою квартиру и не думаю, что ты эксперт в этом деле.

– В пятницу вечером у тебя нет занятия получше? Не идешь на свидание с Марти?

– Мартином.

– Неважно. Почему нет?

– Он не приглашал на свидание.

– Ты из тех девушек, которых в среду нужно просить о свидании в пятницу?

– В понедельник или во вторник в крайнем случае, – уточнила она. – А как насчет тебя? Ты из тех, кто звонит в четыре часа в пятницу и говорит: «Эй, детка, хочу прогуляться с тобой сегодня вечером»?

– А что? Не нравится?

– Никакого изящества. Никакого стиля. – Пейдж прошла в комнату Нэн и подняла один ящик с пола. Она положила его на кровать и начала складывать нижнее белье.

Райли смотрел на нее с порога. Пейдж снова удивила его. Она должна быть вне себя от радости – праздновать с друзьями в модном ресторане – отец очнулся. Вместо того она пришла сюда – к нему. Тревожная мысль настойчиво билась в голове Райли: что она здесь делает? Чего хочет?

– Ты намерен помогать? – Она с любопытством посмотрела на него. – Или будешь стоять и наблюдать?

– Я еще не решил.

Пейдж закончила с одним ящиком и вставила его в комод.

– Ты, наверное, не хочешь заниматься нижним бельем бабушки. Я понимаю, женские вещички смущает тебя.

– Заниматься бельем бабушки мне, конечно, неловко, – согласился он, улыбаясь. – Женское нижнее белье – другое дело.

– Держу пари, красные трусики и черный пояс с подвязками, верно?

– Никакой предвзятости. Никакой дискриминации. Полная свобода.

Пейдж закатила глаза.