Тайна Тюдоров - К. У. Гортнер

К своему удивлению, утром я обнаружил, что лежу в постели один. Столик был аккуратно сложен, стулья расставлены в ряд вдоль стены. На одеяле высилась груда одежды. Как будто ночью ничего не происходило.

Только я успел потихоньку сползти с кровати, как дверь отворилась. На пороге возникла Кейт, с полотенцем, чашей для умывания и сундучком в руках. Она снова надела свое красно-коричневое платье, заплела волосы в косы – по виду не скажешь, что эта женщина провела бессонную ночь. Я потянулся, чтобы обнять Кейт, и, несмотря на притворное сопротивление, приник к ее губам. Через несколько секунд она шутливо оттолкнула меня со словами:

– Хватит. Вот завтрак. – Она обернулась к столику. – Уолсингем ждет внизу. Хочет поговорить с тобой, как только ты насытишься.

– А я и пытаюсь насытиться. – Я снова попробовал схватить ее.

Она проворно уклонилась, верткая как угорь:

– Советую довольствоваться вчерашним. Больше ничего не будет, пока ты не обеспечишь мне крышу над головой.

Кейт бросила мне полотенце.

– Подумать только! – рассмеялся я. – А вчера эта проказница клялась, что уже получила все, о чем мечтала в своей жизни.

– Так ведь женщина может и передумать. Давай-ка вставай, я помогу тебе вымыться.

Я повиновался, хотя мне и трудновато было держать себя в руках, пока Кейт тщательно намыливала и скребла меня с головы до пяток. Я поморщился, когда она сняла повязку.

– Больно?

– Немного.

Я покосился на рану. Выглядела она довольно мерзко.

– Там, наверное, все засорилось?

– Да, но тебе повезло. Пуля лишь задела плечо, содрала кожу.

Кейт достала из сундучка банку и принялась мазать рану чем-то зеленым. Выходит, она тоже разбирается в травах. Совсем как мистрис Элис.

– Французский рецепт, – пояснила Кейт. – Розмарин, скипидар и розовое масло. Хорошо заживляет раны.

Ловкими движениями она наложила новую повязку:

– Вот теперь порядок. Не очень удобно, но потерпи. И еще несколько дней в постели без всяких возражений.

Я слегка надавил ей на кончик носа:

– Тебе лучше знать.

Кейт помогла мне одеться – рубашка, новый кожаный джеркин, короткие штаны, пояс с пряжкой и даже новенькие сапоги из кожи козленка, почти моего размера. Кейт заметила мое удивление.

– Это все Перегрин, – пояснила она. – Сапоги он раздобыл на местном рынке. И сам приоделся – купил шапку и плащ. Говорит, что собирается стать твоим слугой, когда ты разбогатеешь.

– Тогда ему придется долго ждать. – Я крутнулся на пятке. – Ну, как я выгляжу?

– Словно принц.

Кейт разложила на столике хлеб и сыр, разлила темный эль, и мы позавтракали в дружеском молчании. Но я все время чувствовал ее тревогу.

– Плохие новости? – наконец спросил я.

– Уолсингем не приносит хороших. Но я, честное слово, не знаю, что ему надо. Он просто велел привести тебя. – Она скривилась. – Я выполнила задание. Теперь в его глазах я лишь невежественная женщина. А ведь я способнее его головорезов, могу вскрывать замки и кружить головы.

– И ко всему этому у тебя есть характер. Я бы на месте Уолсингема не нарывался.

– Не нарываться – это именно то, что следует делать тебе.

Кейт посмотрела на меня, как на галерее в Гринвиче, – кажется, с тех пор прошло лет сто!

– Помни: о чем бы он ни попросил тебя, это будет опасно.

– Ты же говорила, он помогал спасать мне жизнь, – заметил я.

– Помогал. И все же твою жизнь я бы ему не доверила. Он змея. Всегда сам по себе. Даже Сесил вряд ли полностью контролирует его. – Ее голос дрогнул. – Обещай не соглашаться ни на что опасное. Я, так и быть, поеду в Хэтфилд. Но я не хочу умирать там от беспокойства за тебя.

– Обещаю! – торжественно кивнул я. – А теперь скажи, куда идти.

– Вниз по лестнице и направо. Он в кабинете, дверь из зала. А я пойду в сад развешивать белье.

Спускаясь по лестнице, я улыбался. Так хорошо было вновь оказаться в скромно обставленном загородном доме: крикливое изобилие дворцов успело порядком мне надоесть. Перед дверью в кабинет я набрал в легкие побольше воздуха.

Он сидел за столом, а Уриан положил голову ему на колени. Кейт права, Уолсингем похож на змею. Что бы там ни говорили о его роли в моем спасении, первое впечатление не изменишь. Уолсингем вселял тревогу. Он ведь следовал за мной, подобно тени, с самого Уайтхолла, наблюдая, но не вмешиваясь до самого случая на парапете. Мне не известно, что у него на уме в этот раз. Нужно не выдать своего беспокойства.