Все может быть - Джейн Грин

Я заканчиваю одеваться и выхожу из примерочной. Эд сидит в кресле, на лице его широкая улыбка. У его ног стоит пакет, из которого выглядывают кусочки тонкой оберточной бумаги.

— Ну вот, дорогая моя, — говорит он, протягивая мне пакет. — Теперь у нас есть прекрасное платье для прекрасной Либби.

— Но, Эд… — пытаюсь возразить я, заливаясь краской, потому что не могу поверить, что он сделал это.

Начинаю мямлить что-то о цене, но он прерывает меня:

— Не хочу больше слышать ни слова!

Я встаю на цыпочки и целую его.

— Спасибо. Никто никогда не покупал мне что-либо подобное.

— Не за что, — отвечает он. — Теперь, может, купим туфли? У тебя есть туфли?

Я решительно киваю.

— Да. У меня есть прекрасные туфли.

— Что-нибудь еще нужно? — спрашивает он. — Пока мы здесь, может, чулки или шаль?

— Эд, — говорю я, — все в порядке. Мне больше ничего не нужно.

— Какие у тебя планы на вечер?

Я знаю, на что он намекает. Он хочет провести со мной вечер. И знаете что? Пусть все катится к чертям. Я не против того, чтобы провести с ним всю субботу. Ради бога, это всего лишь мелочь, которую не зазорно сделать за полторы тысячи фунтов!

Мы возвращаемся к Эду домой, и на этот раз его жилище уже не кажется мне таким холодным и зловещим. Наоборот, я начинаю чувствовать себя комфортно: даже предлагаю сделать чай, пока Эд звонит по делам. Слоняюсь по кухне, открываю шкафы и смотрю, где что лежит. И вдруг начинаю думать, что вполне могла бы жить в подобном доме. Или даже в этом самом доме.

Ради бога, Либби! Прекрати!

Но в любом случае тут очень уютно. Очень по-семейному. Невероятно, ведь я едва знакома с этим человеком, но чувствую себя с ним так расслабленно, — даже удивительно. Может, это потому что я не влюблена в него, а он без ума от меня. Это очень приятное чувство. И совершенно новое для меня.

Закончив звонки, Эд спускается на кухню и обнимает меня. На этот раз мне приходится поцеловать его, тут уж никак не вывернешься. И все выходит не то чтобы потрясающе, но по крайней мере лучше, чем раньше. Я уверена, намного лучше. Может, действительно нужно просто привыкнуть.

— Ммм… — говорит Эд, скользя лицом по моей шее. — Ты такая вкусная, я бы тебя съел.

— Кстати, о еде.

Я решаю, что это отличный повод сменить тему, и живо интересуюсь:

— У тебя есть печенье к чаю?

Похоже, я его ошарашила.

— Пирожные? — с надеждой спрашиваю я. — Хоть что-нибудь?

— О боже, — говорит он, — извини, Либби. У меня совсем ничего нет.

— Может, тосты?

— Ничего. Слушай, подожди здесь, я вернусь через секундочку.

Через секундочку? Через секундочку! Боже, о чем он говорит? На самом деле я не голодна, это был просто отвлекающий маневр, но, прежде чем успеваю возразить, он хватает ключи и исчезает в дверях.

И что же мне делать? В нормальной ситуации я бы сделала то же самое, что и любая другая девушка, стоит ей остаться одной в доме своего нового бойфренда, — начала бы обыск. Смотрела бы его бумаги, искала следы предыдущих любовниц, открывала все ящики, заглядывала в кейсы. Но Эд такой честный, что ему нечего скрывать, и, ничего не обнаружив, я бы почувствовала и облегчение и разочарование. Поэтому снимаю трубку и звоню Джулс. Но говорю тихим голосом, на случай если он вернется, потому что не хочу, чтобы он подумал, что я такая невоспитанная — взяла и позвонила без спросу.

— Джулс, это я.

— Привет, дорогая. Уже дома? Как все прошло? Что он тебе купил?

— Я не дома, я у него.

— О! Он там?

— Нет, он вышел купить что-нибудь к чаю.

— Ну так что?

— Джулс… ты… даже… не представляешь.

— Что? Что? Ну говори же!

— Он только что купил мне платье за… — Я выдерживаю драматическую паузу.

— За сколько? За сколько? — Джулс уже практически кричит.

— Одну… тысячу… пятьсот… фунтов.

— Аааааааааа! — вопит Джулс и роняет трубку.

И я слышу, как она отплясывает победный танец индейского воина. Она возвращается к телефону, а я сижу и смеюсь.

— Да! Да! — кричит она. — Даааааа!

— Он купил мне самое невероятное платье, которое только можно представить, оно от Донны Каран, и я в восторге. Не могу поверить, что он потратил такую кучу денег, ты в жизни ничего подобного не видела! Представляешь, сколько оно стоит, представляешь, сколько он потратил ради меня! — Я останавливаюсь и перевожу дыхание.

— Ни черта себе! — говорит Джулс. — Донна Каран! Черт!

— Знаю, знаю. Невероятно.

— И ты поцеловала его в знак благодарности?

— Да, естественно.

— Ну и как?

— Не так уж плохо.

— Господи! Ну вот! Теперь ты безумно влюбишься в него, выйдешь замуж, и мы будем вашими нищими друзьями, с которыми недостойно вместе появляться.

Я знаю, что должна была бы сказать. Что она говорит глупости, что, конечно, я не собираюсь за него замуж, ведь мы только что познакомились. Но вместо этого отвечаю, что они вовсе не нищие и, разумеется, достойны того, чтобы появляться рядом с нами.

— Пообещай, что не забудешь обо мне, когда переселишься на Гановер Террас, в дом с горничной, дворецким и всеми делами!

— Джулс! — укоряюще говорю я и смеюсь, а потом снисходительно произношу: — Хватит говорить глупости.

— Так что он пошел купить?

— Печенье.

— Ммм… я только что съела четыре шоколадных «Хобноба».

— С молочным или горьким шоколадом?

— С молочным. Ничего страшного, на обед у меня был только маленький салат, так что все сбалансировано.

— А как у вас с Джейми, все в порядке?

Она вздыхает.

— Не знаю. В последнее время он вроде нормальный, но мне все равно кажется, что что-то не так, хотя, может, ты была права. Может, я просто все придумала. Но он стал дарить мне прекрасные цветы, поэтому посмотрим.

— Я же говорила! — смеюсь я. — Джейми бы никогда тебя не обидел…

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, хлопает входная дверь. Я быстро шепотом прощаюсь и как можно тише кладу трубку.

Входит Эд, с пакетом в одной руке и картонной коробкой в другой, и я понимаю, что это одна из тех коробок, которые дают в очень дорогих кондитерских для пирожных и булочек.

— Эд! Что ты принес?

— Я не знал, что ты любишь, поэтому купил всего понемножку.