Снобы - Джулиан Феллоуз

– Уж не знаю, много ли старушка Эдит может ему обеспечить.

Адела улыбнулась, как мне показалось – немного холодно:

– Ничего она не может. Ей еще повезет, если к концу этой заварушки ей удастся достать столик хотя бы в Сент-Джеймс-клубе. Дурочка.

Именно Адела пихнула меня, чтобы я посмотрел на дверь, когда, пока мы стояли, приветствуя у входа поток гостей, лакей объявил звенящим голосом:

– Маркиз и маркиза Акфильдские и граф Бротон, – смакуя каждое слово, как вкусные конфеты.

Все трое вошли.

– А где Эдит? – спросил я.

Чарльз слегка пожал плечами, пропуская вопрос мимо ушей. Честно говоря, я был немало тронут, что Акфильды потрудились прийти. Как правило, такие люди хорошо дружат на своих условиях, но не любят делать что-то на ваших. Не думаю, чтобы лорд Акфильд догадывался, почему его заставили надеть костюм и пожертвовать чудесным деньком, вместо того чтобы оставить смотреть гонки по телевизору, но леди Акфильд, я верю, к тому времени уже симпатизировала мне и все еще хотела заручиться поддержкой единственного друга Эдит из ее жизни до замужества, который перешел в ее новую жизнь. Их провели дальше, на прием, а мы вернулись к бесконечной череде старых нянь и родственников из отдаленных графств.

На собственной свадьбе с кем-нибудь нормально поговорить невозможно – и уж тем более на роскошной великосветской свадьбе, где приглашенные не должны опускаться до чего-то банально-мещанского и разумного, как, например, сесть за стол и поесть. Жениха и невесту передают по кругу, как поднос с канапе, на пару слов здесь и там, чтобы каждый мог почувствовать, что не зря трясся всю ночь в поезде из Шотландии или прилетел из Парижа или Нью-Йорка. Все-таки Чарльз сумел на мгновение меня задержать.

– Давайте пообедаем вместе, когда вы вернетесь? – предложил он.

Я кивнул и улыбнулся, но предпочел не вдаваться в подробности, так как начало одного брака представляется мне не слишком удачным моментом для тяжких размышлений о возможном конце другого. Должен признать, мне льстило, что к этому времени Чарльз явно считал меня и своим другом тоже, а не только другом Эдит. А кроме того, это меня реабилитировало, ибо я определенно был бы теперь на стороне Чарльза, если бы пришлось выбирать. Конечно, я прекрасно понимал, что не был одним из его близких приятелей, но у меня было преимущество – со мной можно было говорить о его жене, – я общался с ней достаточно долго, а большая часть его друзей не подходила на эту роль, так как познакомились они только на помолвке.

Мы с Аделой провели чудесные две недели в Венеции, а вернувшись, обнаружили, что квартира завалена свадебными подарками из магазина «Питер Джонс» и «Дженерал Трейдинг Компани»; вместе с ними лежало письмо от Чарльза, он предлагал мне встретиться в следующий четверг в его клубе. Я принял приглашение. Клубом Чарльза мог оказаться только «Уайтс», и соответственно, я оказался у знакомых дверей в назначенный день в час пополудни.

Мне кажется, большинство согласится со мной, что из трех великосветских клубов, чьи очаровательные фасады восемнадцатого века возвышаются на Сент-Джеймс-сквер, «Уайтс» – самый неприступный. Здесь очень мало лощеных arrivistes[37]из Сити, даже среди самых новых его членов – может быть, потому, что осталось еще достаточно gratin[38], чтобы обеспечить ему аудиторию, а может быть, потому, что воздух здесь слишком разряжен, чтобы им могли дышать простые смертные, и через один-два визита эти выскочки решают поискать место чуть менее помпезное. И несмотря на это, я всегда с большим удовольствием приходил в «Уайтс». Я бы не желал стать его членом, как не вызвался бы спонсировать команду поло, но одна из добродетелей высших слоев английского общества (было бы справедливо отдать им должное, так как я очень подробно описываю их пороки) заключается в том, что если собрать их представителей в привычной, близкой им по духу обстановке, они – очень непринужденный и приятный народ. Они все знают друг друга с первого вздоха, и когда рядом нет никого, кто мог бы их за это упрекнуть, они наслаждаются привычностью этой большой семьи. В самом лучшем виде, среди своих, в «безопасном доме» они вежливы и не пугливы, чудесное сочетание.

Я назвался и спросил Чарльза в будочке красного дерева в холле, но «его светлость» еще не появлялся, и мне предложили присесть и подождать его. Здесь чужому человеку не кивнут безразлично, что он может проходить в святая святых. Но едва я успел прочитать последнюю сводку, полученную по телетайпу (увы, где теперь это все), как Чарльз хлопнул меня по плечу:

– Прости, дружище. Я застрял в пробке.

Мы прошли через другой холл, откуда лестница вела наверх, в небольшой бар, где Чарльз заказал нам обоим сухой шерри. Я заметил с радостью, что сейчас он значительно больше походил на себя в старые добрые времена – элегантно одет и тщательно причесан. Его светлые волосы лежали гладкими волнами, на шее был повязан галстук то ли военной части, то ли учебного заведения.

– Ну, как поживаешь? Надеюсь, очень занят?

Не то чтобы я был ужасно занят, но была вероятность, что скоро появится пара возможностей, так что я не достиг еще того отчаянного состояния, которое есть профессиональный риск любого члена «Экуити»[39]. Так что я распространялся об Аделе, квартире, Венеции и так далее, а Чарльзу, конечно же, до боли хотелось заговорить о своем.

– А у тебя как дела? – спросил я.

Будто в качестве ответа он поставил стакан на стойку.

– Пойдем, сядем за стол, – пробормотал он, и мы направились вверх по лестнице.

Обеденный зал в этом клубе именно таков, каким ему и следует быть – величественный, с высоким позолоченным потолком и длинными окнами с видом на Сент-Джеймс-сквер. На затянутых дамастом стенах ростовые портреты выдающихся членов клуба былых времен – все это излучало ту характерную для аристократии солидность, которую Чарльз, верно, пусть и неосознанно, считал оплотом и своего стиля жизни. Мы сделали заказ и сели за стол у стены напротив окон.

– Я думаю, Эдит от меня ушла. – Утверждение было настолько прямолинейное, что мне сначала показалось, что я неправильно расслышал.

– Что значит – ты думаешь? – Я не очень понимал, как можно в этом случае ошибиться.

Он откашлялся.

– Ну, наверное, нужно сказать – она думает, что ушла от меня. – Он поднял брови. Мне кажется, он мог разговаривать об этом только таким образом – как можно сильнее отстраняясь от происходящего. Как будто мы сплетничаем о ком-то другом. – Она звонила сегодня утром. Она сняла квартиру на Эбери-стрит. Очевидно, они поселятся там вместе.

У меня – самое подходящее выражение – «все поплыло перед глазами». Сначала (довольно недостойная реакция) я не мог поверить, что Эдит совершит такую глупость, пока скандал не вынудит ее к этому.