Нянь, или Мужчину вызывали? - Холли Петерсон

— Скажите это.

Я почувствовала, как краснею, и попыталась удержаться от нервного смешка.

— Это глупо.

— Ну, вы же можете. Пожалуйста.

— Ну, хорошо. — Я закатила глаза к небу. — Ты не просто нянь.

— Фу-у-ух! — Питер театральным жестом утер пот со лба.

Мы оба с минуту помолчали, осознавая, что в эту самую минуту вышли за пределы ситуации с Ингрид и стали… друзьями.

— Я знаю. Так и было. Поверьте мне. — Он прямо-таки завораживал меня своим обаянием.

— Она моя приятельница. И она мне нравится. Правда нравится.

— Знаете что? — Он вскинул руки в воздух. — Мне тоже нравится Ингрид. Она смешная. Но я не хочу такого… черт, я никогда даже ни на что не намекал.

Признаюсь, осталось еще одно нехорошее дело, которое я собиралась сделать.

— Генри ее все время обманывает, и она его тоже.

— Меня это не удивляет. Не похоже было, что для нее все это что-то значит, что она делает что-то необычное.

— Нет, я имею в виду — все время. Регулярно его обманывает, — сказала я.

— Ну, если учесть ее темперамент…

— Знаешь, у нее есть такой здоровый личный тренер из Панамы, а может, и еще кто-то.

Питер обдумал это и побледнел. И на этот раз не нашел готового ответа.

Моя стратегия проверки сработала. Гудмэн научил меня самым разным способам проверки информации. Необязательно задавать прямой вопрос, чтобы получить ответ. Можно просто сделать заявление и посмотреть, как люди будут реагировать. А реакция Питера в этом случае была красноречивее тысячи слов: ни с чем не спутаешь смущенный вид мужчины, гадающего, вдруг у него не такой большой, как у его соперника.

Как он сказал на прошлой неделе, когда я его спросила, ограничилось ли дело поцелуем? «Вроде того». Ага. Я верила в то, что он с ней не спал, но я знала: поцелуем дело не ограничилось.

С одной стороны, я чувствовала победу, а с другой — огорчение, так что в итоге я решила оставить эту тему.

— Как сегодня дела у Дилана?

— Прекрасно. Домашнюю работу он сделал. Здорово, что вы пришли до того, как он уснул.

Я чувствовала напряжение в его голосе; он явно хотел поговорить о том, как Дилану нужно, чтобы родителя уделяли ему больше времени и внимания. Но меня смущало то, как напряженно он на меня смотрит. Может, он расстроился, что я заговорила с ним как хозяйка с работником, или просто хотел очередной раз извиниться. Или, скорее, он пытался сказать, что у него пенис не такой уж и маленький.

— А что такое? — выпалила я.

— Ровно то, что я сказал: он был рад увидеть маму, — ответил Питер. — Ладно, пойду, соберу вещи.

— Почему? Ты уже уходишь?

— Ну, поскольку я здесь просто работник, — он постучал по часам, — я свое отработал. Пора закрывать табель.

— Да некуда тебе спешить, — сказала я, на этот раз с улыбкой. Напряжение исчезло. Ну, или почти исчезло.

Он достал еще одну бутылку имбирного эля из холодильника и сел на диван. Стол перед ним был завален кассетами и блокнотами.

— Так когда вы ее интервьюируете?

— Мы уже.

— Как вы могли мне не сказать?

— Мне не положено никому этого говорить. Так что держи информацию при себе.

— Конечно. Вы уже ужинали? Я как раз собирался подогреть немного карри перед тем, как уйти домой. Вы не хотите?

— Нет, но я посижу с тобой. Сейчас приду. — Я собрала пленки и блокноты и отнесла их в кабинет.

Когда я вернулась на кухню, Питер ставил на стол две тарелки с курицей с карри.

— Вот вам немного, а то еще похудеете от такого количества работы.

Ну, ладно. Может, он и правда считает, что моя задница в порядке, хоть до Ингрид и не дотягивает.

— Ну вот, — сказала я.

— Что?

Теперь, когда я признала, что он не просто нянь, я воспринимала все это как что-то вроде «свидания вслепую».

— Расскажи мне про свою программу.

Питер выпрямился и при этом коснулся своим коленом моего. Меня словно током ударило. Я отдернула ногу и стукнулась о перекладину стола.

— Ой.

— Извините. Я ничего такого не хотел, честное слово. — Он ухмыльнулся. — Кое-кто из моих спонсоров отошел от проекта. Я опробовал онлайн-версию на всех браузерах и компьютерах, какие только возможны, но когда я пошел к инвестору показать демоверсию, программы по борьбе со «шпионским» софтом на его компьютере начали выдавать предупреждения. Я прогнал версию заново, пока он ждал, и тут все обвалилось…

Я старалась внимательно слушать технические детали и не отвлекаться на все остальное, например, на свой сюжет и на вертевшуюся в голове картинку: его член во рту у Ингрид.

Ну вот, поужинала. Сегодня вечером меня ждала куча работы. Мне требовался кофе.

— Вы готовите кофе так поздно? — спросил Питер. — Разве вам не нужно поспать?

— Я сегодня долго не буду ложиться, мне нужно еще раз просмотреть интервью. Хочу это сделать в спокойной обстановке, когда никто не будет меня отвлекать, прежде чем сяду писать сценарий. Я всегда это делаю дома. — Я достала из сумки блокнот.

— Черт.

— Что такое? — Питер подошел ко мне сзади. Я чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Мой секундомер! Мне он от дедушки достался. Я его на прошлой неделе потеряла, кажется, в такси. Ненавижу размечать записи с обычными часами, там минутная стрелка не останавливается. У тебя случайно нет секундомера? — Я говорила быстрее обычного, боясь, что наши отношения изменились, боясь (а может, и, надеясь), что его колено на этот раз коснется моего вполне намеренно.

— Нет, секундомера у меня нет.

— Черт. — Я села, резко ощущая, как на меня накатилась усталость от всего сразу — от сюжета, от мужа, детей, Питера, от этой чертовой секс-богини Ингрид.

— Вам нужно передохнуть немного, — сказал Питер.

— Нет у меня времени.

— Я составлю вам компанию. Погуляем завтра в парке, или зайдем в какую-нибудь галерею на Мэдисон-авеню, или в музей, — сказал он. — Выделите себе один час, засеките время и оторвитесь от всех обычных дел. Так у вас и рабочие вопросы в голове прояснятся.

Я представила себе, как гуляю с ним, только с ним, без детей, и тут же подумала, что могу натолкнуться на знакомых, и они придут к неправильным выводам. Это никуда не годится.

— А пока что, — сказал он, — дайте мне посмотреть интервью.

— Да ладно, Питер. Уж больно все это гадко, не стоит в это лезть.

— Да я и так в этом. Я прекрасно представляю себе Хартли. Не абывайте, мой отец отъявленный правый. Я с такими людьми вырос.