Скандал - Анна Годберзен

Говорят, невеста выглядела подавленной и печальной после того,

как ее жених не явился на бал в честь празднования возвращения Дьюи.

Из новостной ленты «Нью-Йоркских новостей», воскресенье, 1 октября, 1899 год 

Два дня торжеств, парадов и безудержного веселья истощили Нью-Йорк, и воскресное похмелье удерживало горожан дома. Элизабет чувствовала это опустошение и затишье, даже находясь в собственной гостиной. Те немногие гости, что нашли в себе силы выбраться в этот день к Холландам на чай, выглядели не лучшим образом. Элизабет не читала газет, но если бы и прочла, то вряд ли стала отрицать, что выглядит несколько подавленно. Правда, совсем по другой причине, но это уже никого не касается. И это хорошо, подумала она, что у общества нашлось веское оправдание ее дурному настроению.

Однако ее подруге детства Агнесс Джонс даже в голову не могло прийти, что у кого-то нет ни малейшего желания обсуждать вчерашний парад.

– А воздушное представление было просто божественным, – восторженно восклицала она, сложив руки на клетчатой юбке. – Кто бы мог подумать, что в городе есть специалист по воздушным змеям! И они могут быть такими огромными и красивыми, а не просто детскими игрушками…

Элизабет слабо улыбнулась и отвела глаза в сторону. Она предпочла бы, чтобы тетя Эдит, сидевшая у камина и с притворным отвращением читавшая газету, присоединилась к их беседе и отвлекла внимание не в меру словоохотливой подруги. Агнесс, похоже, пребывала в восторге от собственного монолога, и остановить ее не было никакой возможности. Элизабет, впрочем, даже поддержала бы этот разговор, если б у нее были силы.

Орехового цвета волосы Агнесс были собраны сзади, лишь несколько прядей выбивались по бокам. Глаза ее восторженно горели, а щеки раскраснелись от волнения.

– И все эти ярко освещенные маленькие кораблики! Никогда не видела ничего подобного. А на балу… – Агнесс вдруг замолчала и опустила глаза, словно раздумывая, стоит ли ей высказывать свое мнение на столь щекотливую тему, – Я хотела спросить… Насчет… Ты очень сердита, что Генри не появился в пятницу вечером?

– О, – медленно произнесла Элизабет, возвращая взгляд от окна к Агнесс. Она часто ловила себя на том, что все утро смотрит в окно, надеясь на появление Вилла. – Нет, не очень. Спасибо, что спросила…

– Это хорошо! Лучше быть не очень сердитой, чем очень! – с воодушевлением изрекла Агнесс и радостно засмеялась.

Элизабет слабо кивнула и рассеянно улыбнулась. И как только Агнесс умудрилась вырасти настолько бестактной? Элизабет никогда не отвергала друзей, какими бы грубыми или беспечными они ни были, напоминая себе, что это не по-христиански. И к тому же, никогда не знаешь точно, кто настоящий друг, а кто нет. Вот, к примеру, Пенелопа… Несмотря на заносчивость и грубые манеры, которые иногда проскальзывают в ней, она доказала свою преданность. Согласилась быть подружкой невесты даже несмотря на то, что Элизабет выходит замуж за ее возлюбленного.

Агнесс отвлекла Элизабет от возвышенных мыслей, шумно отхлебнув чай.

– Тебе придется придумать что-нибудь из ряда вон выходящее, если планируешь свадьбу на этот сезон! Вы должны привлечь внимание к своей паре чем-нибудь особенным! Только на этой неделе я слышала о трех помолвках. Мартин Вествельт сделал предложение Дженни Тарлоу…

Элизабет рассеянно улыбалась и пыталась сохранить спокойствие, пока Агнесс, размахивая руками и громко восклицая, рассказывала последние брачные новости. Неудивительно, что Диана пряталась от нее в своей комнате, читая романы и разговаривая сама с собой. Всего пару ночей назад Элизабет слышала, как сестра вела пространную оживленную беседу, хотя рядом никого не было. Ей, и правда, стоит прекратить заниматься с учителем, или она совсем превратится в дикарку. Это хоть немного утешало Элизабет – по крайней мере, такое бездействие пойдет семье на пользу – она сама хотя бы не будет переживать, что ее младшая сестра закончит, как… Агнесс. Но все-таки сильнее всего Элизабет подкосила потеря Вилла. После его отъезда она совершенно не могла есть и чувствовала постоянное головокружение.

– И Дженни выглядит такой счастливой! Лиззи, ты не сможешь сдержать слез, когда увидишь, насколько она счастлива…

Элизабет едва кивнула, думая, что, возможно, Агнесс и права. Но рассказы о настоящих помолвках, заключенных по взаимному желанию, после ухаживаний, влюбленности и благословения родителей, не приносили ей радости. Новости о счастливых влюбленных лишь усиливали ее боль, заставляя думать о нежных губах и сильных руках Вилла, о его чувствах и о том, что они расстались навсегда. И единственное, что ей теперь остается, – смириться со своей судьбой и пытаться изображать радость по поводу предстоящей свадьбы. Наверняка же все вокруг уверены, что она тоже выходит замуж по любви. И кто знает, может быть, когда-нибудь она и сама поверит в этот обман…

– Мисс Элизабет?

Девушка обернулась в сторону двери, где стояла Клэр, и гут поняла, что служанка зовет ее уже несколько минут. Так всегда получалось, когда Элизабет задумывалась о Вилле, – она погружалась в собственные мысли, а окружающие удивленно таращилась на нее и не верили, что она ничего не слышит.

– Да, Клэр? – Элизабет выпрямилась в кресле, инстинктивно положив руки на подлокотники.

– Мистер Шунмейкер прислал свою карточку.

– О, – Агнесс подмигнула подруге. – Тогда я пойду.

– Спасибо, что навестила меня, – промолвила Элизабет, даря старинной подруге слабую улыбку.

Агнесс наклонилась, чтобы поцеловать Элизабет в щеку, и, когда отстранилась, прошептала: