Я люблю Вегас - Линдси Келк

Все, что случилось после выхода из «Венецианца», я помню смутно. Алекс тащил меня за собой, быстрым шагом двигаясь через казино к мраморному вестибюлю. Мои каблуки стучали по полу, как спешащие часы, но я не знала, к чему ведет этот обратный отсчет. Мне было холодно находиться на улице в шелковом платье, но Алекс не стал ждать такси. Он либо сошел с ума, выпив пятнадцать «Ред буллов», либо ему очень-очень захотелось жениться. Существовала, конечно, вероятность, что он рвался поскорее со всем покончить, опасаясь передумать, но я надеялась, что это не так.

Выдав весь свой словарный запас и эпические объемы идиотизма о браке ради визы, я замолчала от потрясения. Алекс, напротив, будто сбросил обет молчания, принятый на время нашей разлуки, и никак не мог наговориться. Он и в лучшие времена не отличался разговорчивостью, предпочитая открывать рот, когда уже невозможно отмалчиваться, но сейчас я не могла его заткнуть. Каждая мысль, проносившаяся у него в голове, моментально озвучивалась. Согласно его айфону, если мы поженимся в «Де Лухо», они дадут нам игральных фишек на сто долларов, а это уже кое-что. Свадьба — прекрасный повод оправдать покупку костюма. Впечатлений от свадьбы хватит на новую песню, а то и на целый альбом. Вот теперь у него есть о чем написать родне в рождественских открытках. И так далее.

Родня. Я не знакома ни с одним его родственником. А он никогда не встречался с моей семьей. Что скажет мама? Она до смерти огорчится. И от этого мне стало по-настоящему дурно. С каждым шагом, приближавшим нас к часовне, я все сильнее жалела о затеянном. Я уже готова была сесть по-турецки на асфальт и разреветься.

— Добро пожаловать в часовню «Де Лухо». — Очень вежливая и слегка утомленная женщина в красивом белом костюме взглянула на нас из-за низкой стойки не более чем через десять минут. — Чем могу вам помочь сегодня вечером?

— Мы хотим пожениться, — ответил Алекс. — Вы можете нас окольцевать?

— Ну вообще-то… — Девушку, похоже, не смущал тот факт, что у счастливого жениха вид маньяка, а у невесты лицо опухло от слез. Видимо, не первый день работает. — У нас сегодня как раз одна отмена, поэтому мы готовы провести церемонию «элегантного празднества», как только закончим венчать предыдущую пару.

Она одарила меня ободряюще-радостной улыбкой. Интересно, тоже по заказу?

— Если вы не против колористического решения, выбранного парой, отменившей венчание, могу предложить вам очень выгодные условия. Цветы в любом случае придется выбрасывать.

— Давайте к делу, — сказал Алекс, выуживая из бумажника кредитку.

Мне становилось все жарче, комната закачалась.

— Где у вас туалет? — прошептала я.

— Салон невесты слева от вас, — понимающе ответила женщина.

Я кивнула в знак благодарности и повернулась как можно осторожнее. Не зная этикета свадеб под дулом пистолета, я задумалась, а не выстоять ли мне церемонию босиком, раз жених заставил невесту пробежать через Стрип между машинами на красный свет, не желая ждать зеленого. Может, хотел, чтобы меня переехали? У меня не было медицинской страховки, но отчасти я тоже этого хотела.

— Люблю импровизированные свадьбы, — поделилась девушка с Алексом, когда я, спотыкаясь, шла по коридору. — Это так романтично! — Да, — услышала я голос Алекса. — Все мои мечты сбылись.

Салон для невесты был прекрасен. Сплошь расписанные вручную кремовые обои, мягкие шезлонги и пункт срочного наведения красоты для невесты и подружек, которых у меня с собой не было. Потому что я не настоящая невеста. Мне не нужно помоста, чтобы шлейф тянулся должным образом, потому что шлейфа у меня тоже нет. У меня есть слегка запачканное коктейльное платье, ничуть не подходящее к грядущему повышению статуса. Ну по крайней мере оно у меня одолженное. И сумка. И босоножки. А ногти у меня посинели от холода. Из старого на мне были трусы. Сексуально. А из нового… Ощущение неподдельного ужаса считается? Я не сияла, я потела. Под глазами размазалась тушь. Не было чувства, что это главный день моей жизни — напротив, я словно собралась на итоговый экзамен по химии. А я не сдавала химию на оценку в аттестат.

— Ладно, Энджел. — Я оперлась на раковину, открыла холодную воду и сунула запястье под кран, чтобы охладить руку. — Думай.

Из зеркала на меня смотрело грустное лицо с потекшим макияжем. Сексапильный узел на макушке несексапильно растрепался после спринта в «Де Лухо», но оставшиеся в пучке пряди придавали мне, как ни странно, вид невесты. Словно я подготовилась к фотосессии. По крайней мере сейчас я была куда стройнее, чем в последний раз, когда попала в кадр на свадьбе. Два дня бесконечной рвоты с перепоя — прекрасная предсвадебная детоксикация. Если ненавидеть себя, конечно. Если не обращать внимания на растрепавшийся шиньон, заострившиеся скулы и отчетливую зеленоватую бледность, то в зеркале можно было увидеть серьезно настроенную девицу.

— На это стоит посмотреть с двух точек зрения, — медленно выдохнула я, стараясь утешить тяжело стучавшее сердце. — Алекс согласился. Да, он рассердился, но он согласен. Это хорошо. Поэтому можно пойти туда, выдержать церемонию и думать о том, что к концу дня все будет хорошо.

Все это казалось вполне разумным и потенциально выполнимым.

— Или можно выйти отсюда, усадить Алекса и извиниться за то, что я повела себя как законченная эгоистка, сказать, что я люблю его и поэтому не хочу возвращаться в Лондон и готова выйти за него замуж в любой момент, но не желаю, чтобы это произошло вот так.

Это тоже звучало разумно, но на этот раз это еще и было правдой. Странно, но этот вариант интуитивно казался труднее.

— Так замуж не выходят, — сказала я себе, вытирая слезы и выпрямляясь.

К тому же босоножки начали спадать.

Высыпав все, что лежало в клатче, рядом с раковиной, я стала быстро искать компактную пудру. Девушка не может затевать подобный разговор, если у нее блестящий нос. Я не хотела, чтобы Алекса отвлекло его отражение в моей коже. Пройдясь по лицу спонжем и мазнув блеском по губам, я оглядела себя с ног до головы, стараясь припомнить все безотказные приемы, дающие власть над мужчиной, которые Дженни вбивала в меня месяцами. Отчего-то единственный совет, который вспомнился, подразумевал минет, а сейчас для этого было не время и не место. Видимо, подсознание уже решило, что все пойдет не так, как планируется.

— Сейчас или никогда, — пробормотала я, не обращая внимания на внутренние голоса. Я уже выслушала советы, всесторонне рассмотрела ситуацию, и куда это меня привело? В туалет, с глазами на мокром месте. Дважды в одном Вегасе. Если в поговорке «Что в Вегасе произошло, в Вегасе и остается» и есть доля правды, так это про слезы увязшей в трясине. Маркетологи из управления туризма со мной не согласятся, но это уже не моя проблема. Я сгребла косметику и побросала в сумку, проверяя, все ли крышечки тщательно закрыты, — клатч же не мой, в конце концов. Но одна пулька из косметического арсенала отличалась от остальных — тем, что была не моей. В дорогую сердцу коллекцию нейтральных цветов «НАРС» затесался маленький черный патрончик, усеянный мишурой. Таким я могла пользоваться лет в семь, или он принадлежал Пэрис Хилтон. Я открыла помаду посмотреть цвет. Ярко-алый и очень знакомый. Где я его видела? О, ну конечно, — Сэди. Все ее побрякушки выложены огромными стразами Сваровски. Уверена, она себе и интимное место стразами инкрустировала. Но что помада Сэди делает в моей сумке? Я задумалась. Чтобы помада Сэди затесалась среди моих вещей, Сэди пришлось бы рыться в моих вещах, однако Сэди неведомы мелочи вроде общепринятых границ, замков или частной жизни, поэтому такую возможность я не исключала. Хотя сейчас это было не важно. Я поздравила свой мозг с этим логическим выводом, попрыгав сперва на одной, потом на другой босой ноге, чтобы встряхнуться.