Та, что ждет - Людмила Анина

Со вздохом забравшись на стул, она смахнула тряпкой легкий слой пыли и пробежала глазами по корешкам книг. Чуть выцветшие тома, аккуратно вставленные в картонные «кармашки». Голсуорси, Конан Дойль, Стендаль. Еще выше Лермонтов, Драйзер и Дюма. И там, чуть дальше, ее любимые «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл. Белый корешок Анн и Серж Голон — похождения выдуманной красавицы Анжелики в невыдуманной Франции семнадцатого века. Как она зачитывалась ими когда-то! Как мечтала, что однажды тоже встретит ЕГО — самого прекрасного и неотразимого принца (можно и без белого коня, ничего страшного), как вспыхнет между ними немеркнущее чувство взаимной любви, и как они вместе и только вместе…

Она провела пальцами по корешкам книг, покачала головой и спрыгнула на пол. Кто же мог подумать, что в ее жизни так все запутается? Где они ходят, все эти принцы, с конями или без, по каким улицам? Или, может быть, их окольцовывают сразу, едва им исполняется восемнадцать? Или, если верить словам Полины, это только их участь, выбирать не тех, кто нужен, и через раз самозабвенно вступать то в говно, то в партию? В отношениях с реальными людьми подчас бывает так трудно разобраться, так нужно еще в пятьдесят раз все усложнить и начать влюбляться по Интернету!

Какая же неправильная, сложная штука — эта Всемирная паутина. Все в ней кажется намного проще, чем в жизни — без малейших усилий ты можешь общаться с другими людьми, не боясь, что кто-то будет оценивать твои достоинства и недостатки. Не нужно сокрушаться по поводу того, как ты выглядишь и что на тебе надето. Потому что в сети у тебя недостатков как бы и нет — никто не угадает, какая ты на самом деле сидишь там, по другую сторону экрана. Сколько масок ты можешь сбросить и снова надеть, сколько разных жизней прожить! Рисуя здесь, в виртуальном пространстве, сказку о самом себе, ты не ждешь никакого подвоха от судьбы. И лишь когда твои иллюзии разбиваются вдребезги о реальную жизнь, ты понимаешь, как опасно в них надолго задерживаться, жить ими — ведь те, с кем ты общаешься, хотят лишь развлечься, отдохнуть от своей реальности. Может быть, ее беда как раз в том, что, общаясь с Лешей, она принимала собственные иллюзии за реальную жизнь?

Она поставила пылесос в один из шкафов в коридоре и плотно закрыла дверцы. Ох, как же долго тянутся эти выходные. А ведь впереди еще и майские праздники, когда они в течение почти десяти дней не смогут общаться. Да, конечно, она поедет в Питер, и там у нее явно будет чем заняться, но что это изменит, если мысленно она будет там, в далекой Перми? И нет никакой возможности ни позвонить, ни дать понять, как она скучает без него…

С кухни потянулись приятные запахи — мама жарила блинчики с мясом. Пока она ковырялась с книжками и в самой себе, время явно повернуло к вечеру — это были ее любимые часы дома, когда они все вместе собирались за ужином на кухне. Папа наверняка принесет какой-нибудь интересный фильм, и она с удобством устроится под пледом на большом диване. Воскресенье заканчивается. Как хорошо, что оно заканчивается!

— Мама, когда папа обещал прийти?

— Минут через тридцать. У него для тебя какой-то сюрприз!

Она рассмеялась:

— А он не сказал, как этот сюрприз называется? Это комедия или боевик?

— Я тебе не скажу, иначе никакого сюрприза не получится, и он рассердится!

— Ладно-ладно! Я тогда у себя в комнате побуду, пока он не придет.

— Ты чем-то расстроена? — Мама обеспокоенно посмотрела на нее. — Ты какая-то странная стала в последнее время. Все в порядке?

Да уж. Странная. Ох, мамочка, если бы ты только знала…

— Все хорошо. Просто на работе затюкали, не переживай.

Она почувствовала на себе внимательный взгляд. Обманывать у нее никогда не получалось, и мама всегда чувствовала подвох в ее словах. Ничего, она расскажет ей все сама чуть попозже. Немножко попозже. Когда в ее жизни настанет хоть какая-то определенность. Когда Леша приедет, и они, наконец, смогут нормально вдоволь наговориться…

Закрыв за собой дверь в комнату, она включила тихо CD-диск на магнитофоне, забралась с ногами на широкий пустой подоконник и, коснувшись лбом прохладного оконного стекла, посмотрела на улицу.

Celine Dion.

Она обожала слушать музыку. Ее пристрастия были весьма разнообразны: на полке вперемешку стояли диски с классикой, музыкой из фильмов, поп— и рок-сборники. Были диски, которые она бы никому не показала и никогда бы нигде не призналась, что тайком слушает такие песни — но слушала, особенно когда наваливались тоска или раздражение. Всегда есть музыка, о которой можно рассказать, а есть то, что трогает душу, но чем ты не готов поделиться даже с очень близким человеком. Но она черпала в этой музыке силы, как в чем-то очень понятном и сокровенном, когда, казалось, незамысловатые слова лечат и успокаивают лучше, чем любые витиеватые рифмы.

С высоты четырнадцати этажей, сидя на этом подоконнике, она любила часами смотреть вниз на спешащих по своим делам людей, на поток машин, куда-то несущихся по бульвару, на загорающиеся огни в окнах. Там, за этими окнами, тоже кипела жизнь, кто-то любил, надеялся и ждал. Ждал так же, как сейчас ждала она.

Every night in my dreams I see you, I feel you.

Где ты сейчас? О чем думаешь?

Как поразительно быстро изменился весь мир вокруг с тех пор, как мы с тобой познакомились. Словно кто-то выплеснул на него ведрами яркие краски, и хочется бежать вперед и смеяться, как маленький ребенок — кажется, что больше нет на земле ничего сложного, ничего страшного. Совсем скоро ты приедешь, и все разрешится. Все разрешится.

Far across the distance and spaces between us

You have come to show you go on.

Я верю, ты слышишь меня? Верю. Чудеса случаются. Наша встреча в реальности ничего не разрушит. Ведь не просто так мы нашли друг друга в этом огромном мире. Если бы это ничего не значило, мы бы уже давно разбежались в разные стороны. Но мы все еще вместе, рядом друг с другом. И я буду учиться. Учиться ждать тебя. Столько, сколько нужно.

Once more you open the door

And you here in my heart and my heart will go on and on.

Ты так многому учишь меня. И проявляешь столько терпения тогда, когда у меня оно уже иссякает. Поддерживаешь меня. Слушаешь. Другой бы на твоем месте уже давно махнул бы рукой и сбежал. Мне так стыдно бывает из-за этого. Ты даже не представляешь, что для меня значит эта поддержка. Разве я могла бы признаться тебе в том, что на самом деле я маленькая и слабая, и больше всего на свете мне хочется спрятаться на твоем плече? Сильном и заботливом. И все мои страхи сразу развеялись, словно дым.

Near, far, wherever you are

I believe that the heart does go on.

Прости меня, что я причиняю тебе боль своими сомнениями. Так бывает, когда твои надежды долго-долго не сбываются, и ты устаешь ждать. И когда вдруг происходит то, о чем ты мечтал, ты просто отказываешься поверить в случившееся. И разрываешься между тем, что видишь, и тем, что было когда-то в прошлом. Сравниваешь, сравниваешь… Господи, какая же я глупая! Глупая…