Непокорный рыцарь - Софи Ларк

Следующие недели можно назвать самыми безумными в моей жизни.

Мы с Неро готовим самое настоящее взаправдашнее ограбление банка. А все остальное время не можем оторваться друг от друга.

То, что началось в его гараже, продолжилось в моей машине, в его машине, в его доме, в моем доме, на пляже, в лифте, в туалете ирландского паба и везде, где мы оказывались.

Я и представить себе не могла такие эмоции. Такую одержимость кем-то.

Если я не с Неро, я думаю о нем. А если я с ним, то не могу отвести глаз.

Все в этом парне заводит меня. То, как напрягаются его предплечья, когда он переключает передачи. Как проводит рукой по волосам. Как смотрит на меня с озорным блеском в глазах. Как сжимает меня в объятиях, стоит нам остаться наедине.

А секс… божечки, стоит мне подумать об этом, как я заливаюсь краской с ног до головы.

С каждым разом он все лучше и лучше.

Своими руками Неро творит что-то невероятное. В этом легко убедиться, если понаблюдать, как он обращается с предметами: возится ли с двигателем или играет с какой-то мелочью из кармана – зажигалкой, например, или монеткой. Парень может перекатывать четвертак на пальцах, а затем заставить его исчезнуть, словно тот сделан из воды, а не металла.

А когда эти руку берутся за мое тело… Я таю, как масло на горячем тосте. Я кончаю снова и снова, иногда по пять или шесть раз еще до того, как Неро в меня входит.

Лишь благодаря ему я до сих пор не сошла с ума. Потому что теперь мне приходится в одиночку справляться со всеми заказами, поддерживая при этом отца и присматривая за Виком.

У брата снова началась учеба в школе. Он, как и обещал, прошел летние курсы и теперь с рвением взялся за свою обычную школьную программу. Еще Вик работает три смены в неделю в магазине и, по его словам, уже отложил шестьсот долларов на учебу и двести сорок на микшер своей мечты. Я даже не сомневаюсь, что он больше не общается с этим пустозвоном Эндрю, хоть я и не спрашивала, потому что не хочу учинять ему допрос.

Неделю назад моему отцу сделали операцию по удалению опухоли в легком. Теперь он проходит лучевую терапию три раза в неделю, чтобы удостовериться, что там ничего не осталось. Папе сейчас нелегко – он даже не может спуститься и подняться по ступенькам без моей помощи. Он не хочет есть, но я делаю ему коктейли, а Патриша приносит свой суп.

Во время операции я сорвалась. Сидела одна в комнате ожидания и рыдала, как ребенок.

А затем я почувствовала, как кто-то приобнял меня за плечи.

Это был Неро. Я не говорила ему, что буду в больнице,– должно быть, он узнал об этом от Патриши. Он сидел там со мной несколько часов, просто обнимая. Аромат его кожи был таким теплым и успокаивающим. Я не смущалась своих слез, хотя, возможно, и стоило. Но я помнила, что в ту ночь, когда Неро рассказывал мне про свою маму, его лицо тоже было мокрым.

Одно дело, когда тебя успокаивает тот, кто добр ко всем. Но совсем другое – получить поддержку от человека, от которого ее совсем не ждешь. Я знала, что для Неро это было так же непривычно, как и для меня. И потому его жест был мне еще дороже – ради меня парень делал что-то совершенно себе несвойственное.

Я привожу папу домой, и Неро снова здесь – помогает ему подняться по лестнице и лечь в постель. Он добр не только ко мне, но и к моему отцу. Обращается с ним бережно и почтительно. Вспоминает о том, как несколько лет назад папа нашел бампер для старого «Корвета», который Неро нигде не мог достать.