Мама для Одуванчика - Анна Мишина

Руки на моей талии сжимаются чуть сильнее, но он по-прежнему спит и не просыпается, как бы я не ерзала под боком. Мне в очередной раз остается только удивляться, какой крепкий у моего мужчины сон.

Вернувшись вчера посреди ночи с рейса, Влад приехал за мной и забрал к себе, как почти и каждую ночь всех прошедших дней.

Падаю головой на подушку, бросая взгляд в окно, и даю себе всего парочку минут утонуть в воспоминаниях этого потрясающего месяца, что мы вместе. Что мы… встречаемся. Губы сами собой растягиваются в немного глупой и мечтательной улыбке, и я не могу сдержаться, утыкаюсь носом в шею мужчины и тихонько смеюсь.

Не уверена, что можно быть счастливей, чем я сейчас. Столько теплоты, нежности и ощущения быть такой нужной кому-то я не ощущала никогда. Мне кажется, если я не увижу хоть раз за день его улыбку, не смогу дышать. Не услышу его голос, мое сердце остановится совсем. Нельзя так сильно зависеть от человека. Противозаконно так крепко к кому-то привязываться. Но я пропала. И он пропал… знаю, вижу это по взгляду, когда он смотрит на меня. По движениям и объятиям, полным трепета. Эта странная тяга началась уже давно, словно в тот вечер три года назад между нами появилась ниточка, которая все три года незримо и аккуратно вела друг к другу, натянувшись сейчас до предела.

И кто бы подумал, что мы, как два подростка, прячущиеся от родителей, будем бегать от Аськи. Хоть Влад и пытался меня уговорить уже спокойно оставаться ночевать и не сбегать чуть свет, уверяя, что его дочь вполне адекватно отреагирует на мое присутствие в их доме и в жизни ее отца, но, откровенно говоря, я опасалась. Очень боялась, что ей это не понравится и вся сказка между нами рухнет. А то, что присходило между нами, и правда была сказка, не сравнимая ни с чем. Поэтому упрямо гнула свою линию и приезжала только на ночь, когда Ася уже спала, а уезжала под утро, когда она еще не проснулась.

Вот и сегодня пару минут назад совсем тихонько сработал мой будильник. Нужно было вставать и потихоньку “убегать”, пока девочка не проснулась.

Осторожно выползаю из захвата Влада и накидываю на себя его махровый халат, что закрывает до самых пяток. Ступая на носочках, выхожу из спальни и притворяю за собой дверь, стараясь сильно не щелкнуть зам…

— Доброе утро, Варвара Дмитриевна! — слышу шепот за спиной и подскакиваю на месте от неожиданности, оборачиваясь.

— А…Ася?

Хозяйка квартиры стоит в забавном фартучке и, уперев ручки в бока, смотрит на меня из кухонного прохода. И не сказать, чтобы она была удивлена на самом деле. Да вроде и не зла, щеки не дует, а теперь вот вообще улыбается.

— Привет, — запахиваю сильнее халат и как могу приглаживаю спутанные волосы на голове. — Эм… — улыбаюсь и чувствую, как стремительно краснею от пронзительного взгляда девчонки. Ася смотрит на меня своими глазами цвета расплавленного серебра, так похожими на глаза Влада, и улыбается.

— Как спалось? — неожиданный вопрос еще больше вгоняет в ступор.

— О-о-отлично, а тебе?

— Тоже класс, — беззаботно машет головой девчушка, — поможете приготовить папе завтрак?

А вот тут, кажется, от удивления мои глаза выкатились из орбит.

— Да… — говорю неуверенно, прикидывая, не шутит ли она. Но нет, Ася, по-прежнему, само дружелюбие. — Да, конечно, — говорю уже уверенней, отвешивая себе мысленный пинок. — Я только умоюсь и приду, хорошо?

— Окей, — кивает ребенок и скрывается на кухне. А я срываюсь с места и залетаю в ванную комнату Влада, смущенная и растерянная больше просто некуда. Смотрюсь в зеркало, щеки по-настоящему горят, а взгляд испуганный, как будто я увидела привидение, а не ребенка.

Что это было?

Неужели я зря боялась?

Кажется, для малышки то, что я выскочила из спальни ее отца, совершенно не стало новостью. А что, если она слышала, как… Да нет! Нет, Варя! Правда, волну стыда уже было не остановить, и мы хоть с Владом и старались вести себя, как мышки, но кто знает, как чутко спит ребенок и какие толстые стены в их элитной многоэтажке.

Ох, Варя, ситуация глупее некуда.

В тысячный раз ругаю себя за то, что не сказала все Асе как положено, когда предлагал Влад. Дурочка, сама загнала себя в такое положение.

Чтобы хоть как-то притушить лавину из стыда, неловкости и растерянности в душе, заползаю в ледяной душ, быстро ополаскиваясь. И мысленно успокаивая себя. В конце концов, рано или поздно сказать Асе пришлось бы. Мы с Владом все-таки не дети, и если планируем что-то серьезное, а мы планируем, то признание было неизбежно.

Странная, конечно, ситуация, но лучше так.

Из ванной комнаты проскакиваю в мужскую спальню и натягиваю пижамные штаны с футболкой, что уже прочно прописались в шкафу хозяина квартиры, и топаю на кухню, где меня ждет маленький поваренок.

— Я как-то утром пыталась испечь блинчики, — не оглядываясь на меня, говорит Ася, листая книгу рецептов. — Но устряпала весь пол в муке. Пришлось папе помогать.

— Да? — неловко мнусь в пороге.

— Угу.

— Так… что тебе помочь? Командуй, — улыбаюсь, когда Ася кидает на меня взгляд. Девчушка кивает и лезет в холодильник за продуктами, выкладывая их на кухонный островок.

— Давайте вы замешаете, а я буду печь, окей? — смотрит на меня в ожидании ответа.

— Окей, — пожимаю плечами и улыбаюсь, получая робкую улыбку девчушки в ответ.

Каждая приступает к своей работе, и кажется, будто все так и должно быть. Ася абсолютно расслаблено рассказывает о своих успехах в конном клубе, а я, как могу, стараюсь подбодрить и поддержать ее рвение, замешивая тесто на блинчики под ее чутким контролем.

— Ась… — решаюсь спросить, когда девчушка замирает у плиты, встав на небольшой стульчик с поварешкой.

— М-м-м?

— Ты знала, да?

Маленькая хозяюшка выливает первую порцию на сковородку, абсолютно по-взрослому уверенно действуя, и только потом смотрит на меня, хитро щуря глазки.

— Знала, — кивает, подтверждая мои догадки.

— Откуда?

— Папа. Он мне сказал, — пожимает худенькими плечиками и улыбается.

— И ты… ты не против? — опираюсь спиной на кухонный гарнитур рядом с плитой и замираю в ожидании ответа. Сердце бешено стучит, и я до ужаса боюсь услышать ее “нет”. Мне кажется, тогда земля уйдет из-под ног.

— Не против. Вы мне нравитесь, Варвара Дмитриевна, — немного смущенно потупила взгляд Ася, вытирая ладошки о фартучек. — И папе… нравитесь.

У меня словно камень с плеч упал, я и не заметила, что оказывается, в ожидании ответа просто перестала дышать, теперь же расплываюсь в счастливой улыбке.

— Спасибо, Ась, — позволяю себе вольность и, приобнимая девчонку, целую в макушку, отчего у той зарделись щечки. — Вы тоже для меня важны, правда.