Роковой шаг - Виктория Холт

— Нет, — сказала я.

— Все равно. Потом поймешь. Английский банк вступил в эту сделку, и они уже начали борьбу между собой. А теперь принято предложение со стороны «Компании южных морей» дать сумму в семь с половиной миллионов, чтобы скупить ренты. Правительственные рантье бросились обменивать деньги на акции «Компании». Уже две трети их обменяли. Очевидно, будут огромные дивиденды. Это способ разбогатеть в кратчайшее время. Мы должны быстрее вступить в это дело, Кларисса.

— Разве сотни людей не говорят то же самое?

— Конечно. Это же очевидно. Будет масса желающих быстро разбогатеть. Мы должны спешить. Акции в пятьдесят фунтов уже стоят сотню.

— Мне это кажется непостижимым. Как они могут так дорого стоить?

— В связи с видами на будущее, моя дорогая. Говорят, дивиденды будут пятьдесят процентов. Все дело в том, чтобы купить дешевле, а продать дороже.

— Наверняка каждому придет в голову эта идея.

— Но главное — угадать нужный момент, когда купить и когда продать.

— А разве можно быть уверенным в этом? Ланс обнял меня и крепко стиснул.

— Дорогая моя, осторожная Кларисса, ты можешь довериться твоему старому Ланселоту.

Я помолчала, как всегда, встревоженная его игровыми подвигами.

— Ну, а если не получится так, как ты надеешься?

— Любимая, неужели ты думаешь, что я не угадаю правильного момента, чтобы продать?

— Я бы не стала связываться с подобными авантюрами.

— Что? И продолжать жить так всю жизнь!

— Это очень спокойный образ жизни.

— И видеть, как все вокруг нас делают состояния!

— Если кто-то их делает, можешь быть уверен, что кто-то их теряет.

— Предоставь это решать мне, любимая.

— Ланс… много ли денег ты собираешься вложить в эту «Компанию южных морей»?

— Если немного, то вообще не имеет смысла этим заниматься. К тому же, Кларисса, я думал, что ты захочешь принять долевое участие.

— Я?

— А почему бы и нет? Ты состоятельная женщина.

— Я не игрок. Мне нравится существующее положение дел. Кроме того, я не могу трогать мое наследство, которым управляет Ли.

— Может быть. Но есть еще деньги, которые оставил тебе твой отец.

— О нет. Я не хотела бы их трогать. Он пожал плечами и засмеялся, но больше не стал об этом говорить. Вскоре он опять куда-то ушел, и весь остаток дня я его не видела. В тот вечер мы ужинали одни, и он казался рассеянным.

— Наверно, ты все еще мечтаешь о состоянии, которое намерен нажить на этом деле.

— Оно ошеломит тебя, Кларисса.

— Надеюсь, ты не слишком много вложил.

— Достаточно, чтобы сделаться богатым, очень богатым.

Я пожала плечами.

— У нас всего достаточно. Мы можем иметь то, что захотим, конечно, в разумных пределах. Я не понимаю, зачем нам так страстно желать больше.

— Подожди, Кларисса, тебя тоже охватит трепет, когда ты увидишь, какое состояние у нас будет.

Когда мы легли спать, я почувствовала его беспокойство. Он не мог уснуть; я тоже.

Вдруг он схватил меня за руку — Ты не спишь, Кларисса?

— Нет. Я знаю, что и ты не спишь О, Ланс, не нравится мне все это. У меня плохое предчувствие…

— Ты думаешь, это игра. Нет. Это нечто вполне определенное — Не вижу в этом смысла. Почему то, что куплено сегодня, будет завтра стоить намного дороже? Ведь оно не поменяло своей ценности?

— Ценность изменилась, потому что очень много людей хотят иметь это.

— Хотят, потому что верят, что это вмиг сделает их богаче.

— И сделает.

— Но не могут же все стать такими богатыми?

— О, акции со временем установятся. Вот почему разумно покупать их сейчас. Дивиденды, которые принесут наши деньги, — вот что делает замечательным это предприятие. Пятьдесят процентов! Только вообрази!

— Я не верю и не понимаю этого.

— Ах ты, неверующая!

Он прижал меня к себе и стал ласкать. Он говорил, как сильно меня любит, как я изменила всю его жизнь; как он восхищался мной с самого нашего путешествия в Йорк; как он ревновал к бедному Дикону и как счастлив, потому что собирается провести со мной всю оставшуюся жизнь.

Лансу всегда удавалось вызвать во мне ответное чувство. Он был нежен, внимателен и страстен в одно и то же время. Я сказала ему, что счастлива и хочу радовать его до конца моих дней.

Как всегда в такие моменты, я шепотом попросила прощения у Дикона. Моя встреча с ним все еще сохранялась в моей памяти как что-то прекрасное, но со временем она стала больше походить на сон и приобретать оттенок нереальности.

Наконец Ланс прошептал мне:

— Кларисса, дорогая, я не могу оставить тебя в стороне. Ты должна принять участие. Я хотел, чтобы ты разделила…

Сердце мое забилось быстрее:

— Ты о чем?

— Я купил для тебя акции. Ты должна принять участие. Все, кто может, должны участвовать.

— Что ты говоришь?

— Я устроил так, чтобы пять тысяч фунтов из твоего наследства от Хессенфилда вложить в «Компанию».

— Что ты устроил?

Я отпрянула от него, но он притянул меня к себе и стал целовать лицо, шею.

— Я говорил об этом с Грендаллом, — сказал он. Грендалл был адвокат, который вел мои дела по наследству Хессенфилда. — Он хотел получить твое согласие, но так как я твой муж, он довольствовался моим. Я должен был это сделать для тебя, Кларисса.

— Пять тысяч фунтов, — пробормотала я. — О, Ланс… как ты мог!

— Разве я могу стоять в стороне и смотреть, как все делают себе состояние, а моя маленькая Кларисса не участвует в этом?

Несколько мгновений я не могла выговорить ни слова. Это составляло половину суммы, которую мне оставил отец. Мной овладел бешеный гнев во-первых, потому, что я ненавидела эту игру, которая возбуждала его больше, чем я, и он мог забыть про меня, когда им овладевал азарт; во-вторых, потому, что он посмел действовать, не посоветовавшись со мной.

Ланс попытался успокоить меня, прижимая к себе мое дрожащее тело. Я оттолкнула его и села на кровати.

— Как ты посмел! — закричала я. — Ты не способен противиться этому зуду. Если хочешь и дальше рисковать деньгами, ограничивайся, пожалуйста, тем, что имеешь сам.

— Кларисса, дорогая, ты действительно сердишься на меня? Подожди и увидишь, что это принесет тебе.

— Я не намерена расстрачивать свое состояние, а ты не имеешь права обращаться со мной и с моим имуществом как со своей собственностью.