Голубые фиалки - Ронда Томпсон

— Разумеется, — согласилась Виолетта.

— А может, и нет, — загадочно протянул Грегори.

— Я думаю, он отправится. — Виолетта сердито уставилась на него.

— Ну что ж, мистер Бартон. — Грегори вздохнул. — Желаю вам всего наилучшего.

— Надеюсь, вы заглянете к нам, когда будете возвращаться в Сент-Луис?

— Если будем живы… э-э… то есть если будет время, — ответил Грегори и, взяв под руку Виолетту, увел ее из банка.

Не успели они сделать несколько шагов, как он напустился на нее с упреками:

— Господи, Виолетта, что ты вытворяешь? Тебя же могли убить!

— Да, и это была бы твоя вина! Что, интересно, ты подразумевал под подарком моему отцу? Я думала, ты решил ограбить банк!

— Ну, — Грегори покраснел, — вообще-то я и впрямь собирался ограбить мистера Бартона. Но на улице я встретил его жену. Она болтала о том о сем, потом опять сунула мне этого противного ребенка, и я держал его, пока она искала в сумочке платок… Ну, и я понял, что не могу ограбить человека, которого и так оскорбил вчера… И потом этот…

— Ребенок? — подхватила Виолетта. — Ты не хотел подвергать опасности отца?

— Ну да, — неохотно кивнул Грегори. — Малыш не так уж плох… Если убрать вонь и слюни.

— Похоже, твоя совесть растет и крепнет, — задумчиво проговорила Виолетта.

— Твоя тоже сегодня решила подать голос. — Виолетта улыбнулась в ответ на его дружескую улыбку. Но нет — нужно поскорее стряхнуть с себя это дружелюбие. Она не может позволить себе расслабиться.

— Нам надо забыть про совесть и постараться догнать дилижанс.

— Думаю, речь идет не о том, который направляется в сторону Сент-Луиса? — печально спросил Грегори.

Виолетта даже не удостоила его ответом. Вместо этого она решительно направилась в гостиницу, чтобы переодеться в мужской костюм.

Выезжая из города, они продолжали спорить.

— Я вполне могу ограбить его один, — настаивал Грегори.

— Я согласилась, чтобы ты поехал со мной в Канзас, но не давала тебе разрешения участвовать в моих делах. И уж я точно не соглашусь, чтобы ты действовал в одиночку!

— Если ты не откажешься от своих планов, то мне все равно придется принять в них участие. Слишком опасно отпускать тебя одну. Дилижанс может хорошо охраняться. А кроме того, раз уж даже ты обозналась, то и охрана, и кучер могут принять меня за того человека, который пытался ограбить Бартона. И тогда у них будут два описания, совпадающие друг с другом.

Виолетте не хотелось признавать его правоту, но делать было нечего. Кроме того, если она хочет, чтобы все предыдущие ограбления тоже приписали ее отцу, то лучше, если свидетели увидят настоящего мужчину, а не переодетую женщину.

— Сначала нам нужно догнать дилижанс, — уклончиво ответила она. — Посмотрим, как он охраняется, и тогда будем решать, как действовать.

Грегори кивнул, и они пришпорили лошадей.

Они гнали и гнали лошадей, но лишь к концу дня увидели впереди облако пыли, которое сопровождало, судя по всему, вожделенный дилижанс. Грегори не мог сказать, что испытал счастье, достигнув цели, и все же то чувство, которое его совесть пыталась представить как тревогу, носило явственный оттенок радостного возбуждения. Они съехали с дороги и поскакали, прячась за деревьями. Вскоре им удалось рассмотреть, что в дилижансе нет ни одного пассажира, зато рядом с ним едут четверо вооруженных охранников.

Виолетта натянула поводья, и их лошади перешли на шаг.

— Слишком много охраны, — с досадой сообщила она. — Рискованно.

— Я справлюсь с ними, — заверил ее Грегори.

— Возможно, только я тебе не позволю! Я не хочу, чтобы тебя ранили. Или убили. Ну, в смысле — не хочу отягощать свою совесть.

— Ну тогда и ты не подойдешь к этому дилижансу! Я тоже не желаю видеть тебя мертвой.

— Как жаль, что Майлз, обещая тебе вознаграждение, не сказал, «за живую или мертвую», — фыркнула она.

— Да, жаль, — рассеянно буркнул он, хотя сам уже давно пришел к выводу, что вознаграждение его мало интересует.

— Ну что ж, — подвела неутешительный итог Виолетта, — тогда где-нибудь по дороге нам придется подыскать подходящий банк и ограбить его. Обидно, конечно, потому что тут денег больше, чем в любом из местных банков. И власти не поленились бы преследовать человека, который осмелился украсть такой куш.

Грегори задумчиво смотрел в сторону удаляющегося облака пыли. Да, там были большие деньги. Их вполне достаточно, чтобы дать возможность мужчине начать новую жизнь… Или женщине.

— Давай поедем за ним. Они не могут ехать до самой Топики без остановок. Как знать, может, нам улыбнется удача, — предложил Грегори.

Они снова пустились в путь. Незадолго до темноты дилижанс остановился у перевалочной станции. Это было примитивное сооружение, рядом с которым Грегори разглядел кораль, полный лошадей. Пока охранники вытаскивали из дилижанса сейф, кучер о чем-то спорил со станционным смотрителем. В конце концов тот пожал плечами и ушел в дом, а кучер начал распрягать лошадей.

— Что происходит? — спросила Виолетта.

— Думаю, он решил сменить лошадей, — ответил Клайн.

Кучер отвел животных в загон, потом вышел на середину дороги и некоторое время вглядывался в даль. Покачав головой, он наконец ушел в дом.

Грегори привстал на стременах и посмотрел в том же направлении. На горизонте собирались тучи. Близилась очередная гроза.

— Как ты думаешь, он ждет кого-то? Зачем он смотрел на дорогу? — беспокойно спрашивала Виолетта.

— Думаю, он ждет охрану, которая должна сменить этих людей. Скорее всего они должны были уже быть здесь к их приезду.

— А теперь им придется ждать…

— Да, и еще гроза приближается, — кивнул Грегори. — Если мы хотим украсть этот чертов сейф, то делать это надо сейчас.

— С ума сошел! Там четверо охранников, кучер, станционный смотритель… Даже если мы ворвемся вдвоем…

— Нет, мы не пойдем туда вдвоем. — Грегори лихорадочно обдумывал варианты. Многое зависит от Виолетты, но он был уверен в ее актерских способностях — сам не раз попадал впросак. — Мы пойдем по одному, и ты будешь в платье.

— В платье?

— Ну да! Доставай женскую одежду. Я объясню, пока ты будешь переодеваться.

План Грегори был хорош, и все же Виолетте вдруг стало страшно. А вдруг все сорвется? Или она не справится с ролью? Грегори критически оглядел ее, растрепал ее светлые волосы и, резко дернув, оторвал рукав.

— Что ты делаешь! Ты испортил мое лучшее платье! — возмутилась она.

— Ты должна выглядеть так, словно убегала от смертельной опасности, — напомнил он. — Кроме того, — взгляд его задержался на прорехе, — вид твоей нежной кожи отвлечет их лучше любого вранья.