Гений страсти, или Сезон брачной охоты - Екатерина Гринева

Дура, сигналило в мозгу, настоящая дура! Получается, моя мамаша права? Я – синий чулок, не настоящая женщина, я совсем не умею привлекать мужчин, а тех, кого все же привлекаю, – сразу отпугиваю. Я обречена на вечное одиночество…

Я кинулась к корзине и ухватилась за нее. Зараза, она была страшно тяжелой, и я не смогла сдвинуть ее с места.

– Я помогу, – зловещим тоном сказал Шаповалов. – Не утруждайтесь, Влада Георгиевна! Не надо!

Он схватил корзину, как будто это была маленькая вазочка, и потащил ее к окну на площадке.

– Сейчас я избавлю вас от этого мусора. Одну минуту!

– Нет! – неожиданно выкрикнула я. – Не надо!

– А пошла ты к черту!

Корзина с грохотом выпала из его рук, и бело-алое великолепие рассыпалось по ступенькам.

Я опустилась на колени и принялась собирать цветы в охапку.

– Что ты наделал! – с плачем сказала я. – Зачем?!

На меня тут же налетел темный вихрь: горячий, сумасшедший, всепоглощающий. Я не успела ничего ни сказать, ни крикнуть – властные жаркие губы накрыли мой рот, и я обмякла. Силы разом предательски покинули меня, будто меня опоили зельем и я погрузилась в летаргический сон.

Его руки лихорадочно срывали с меня одежду, скользили по телу…

– Подожди! – едва успела шепнуть я. – Не здесь. Не сейчас…

Но меня не услышали. Горячие руки буквально сминали меня, как кусок пластилина, и лишь краем сознания я понимала, что я… пропала и погибла. И если я сию минуту не дам отпор, то потом будет катастрофично поздно…

Мы влетели в коридор, спотыкаясь и дрожа от лихорадочного возбуждения, внезапно накрывшего нас, как неотвратимая болезнь или тропический ливень. У меня стучали зубы, я понимала, что все мои теории, сомнения, возражения, мое вечное желание сделать все «по правилам» и «как надо» разбились, как кусок стекла от одного его прикосновения.

Шаповалов был моей погибелью и моим наваждением.

Там же, в коридоре, я бессильно сползла на пол по стенке, и крепкие мужские руки подхватили меня.

– Не вздумай потерять сознание! – прорычал он мне прямо в ухо.

– Не… буду… – еле проклацала я застучавшими, как в ознобе, зубами, обхватывая обеими руками его мощную шею.

Все мгновенно смешалось в таком горячечном и сладко-тревожном бреду, что мне казалось, что я проваливаюсь то ли в сон, то ли в какую-то иную реальность, из которой на краткие мгновения выныривали наши тела – его мускулистые плечи, легкая щетина, царапавшая мне кожу, мои собственные руки… Я ныряла в этот бред – и тонула в нем, мне было так жарко, что, казалось, температура подскочила под сорок градусов, никак не меньше, и я сейчас просто взорвусь изнутри, как раскаленный атомный реактор. Я почему-то старалась натянуть на себя простыню, а Шаповалов все время сдергивал ее – мы все-таки добрались до кровати, – и когда он проводил рукой по моему телу, словно очерчивая его, я ощущала, как меня вновь охватывает желание, и мне хотелось непрерывно чувствовать тяжесть его тела, его силу и упругость…

– Ты жива? – Шаповалов зажал зубами мочку моего уха и слегка прикусил ее.

– Вроде да… – Я повернулась к нему и приподнялась на локте. – Что это было?! – добавила я шепотом.

– У-ра-ган, – и его рука легла на мою грудь.

– Мы сошли с ума, – жалобно сказала я. – Честное слово. И я не знаю, как быть дальше…

И вдруг я осеклась.

«Дальше» – это была запретная зона, куда заходить было нельзя – ни при каких обстоятельствах! Мужчины не любят, когда «дамы» заглядывают далеко вперед, они презирают таких женщин.

Я искоса посмотрела на Шаповалова. Он озадаченно тер подбородок.

Я пропала, мелькнуло в голове, я – клиническая идиотка, и зачем я только порчу такую минуту! Зачем?! Вот сейчас он встанет и уйдет – и будет прав. У него своя жизнь, у меня – своя. В его жизни присутствует эта сдобная Алена и их общий ребенок, и для меня нет места в этом треугольнике. Шаповалову просто хочется провести со мной время, вот он и старается. Только и всего…

Шаповалов встал, обмотавшись простыней, словно тогой, и, не глядя на меня, пошел к двери.

– Ты куда? – испугалась я.

– На кухню. Попить, – голос его прозвучал устало и озабоченно.

Нагрузила мужика своими «дальше»! Сейчас он оденется и уйдет, и будет сто раз прав. Зачем я ляпнула, не подумав? Зачем?!

Я накинула халат и тоже пошлепала в кухню. Шаповалов сидел мрачный и жадно пил воду из стакана.

– Что-то случилось? – спросила я, плотнее запахивая халат.

– Случилось. – Он залпом допил воду и отставил стакан. – Еще как случилось!

Я без сил опустилась на табуретку.

– Я не знаю, что там у тебя случилось, только прошу тебя: не бросай меня! Если ты намерен все мне объяснить, разложить по полочкам и расставить точки над «i», пусть это произойдет позже, завтра или послезавтра. Но пусть эта минута, этот вечер, эта ночь будут нашими. Я – взрослая женщина и понимаю, что у тебя есть определенные обязательства перед Аленой и ребенком. Ты сейчас не хочешь принимать никаких решений, но в глубине души ты знаешь, что придется это сделать, от сына никуда не убежишь, и тебя ждет долгая жизнь с этой женщиной, которая тебя, наверное, очень сильно любила – и любит до сих пор, раз она решила родить тебе сына. Иногда мужчины не принимают своих детей сразу, но потом все кардинально изменяется… К тебе это тоже придет. Но пока… помедли, оставь это время нам – и только нам двоим. Я никогда ничего не просила у судьбы, предпочитая разбираться со всем сама – я же сильная, считала я, и поэтому в состоянии «разрулить» любую проблему. Но сейчас я прошу Бога только об одном: пусть он не уходит сию минуту, а останется у меня, и пусть не говорит, что нам надо расстаться, потому что во Владивостоке у него осталась любимая женщина и сын…

– Ты, похоже, влипла… Помнишь, я взял у тебя рисунок того мальчика. Руслана Аслаева?

– Мальчика?.. – я попыталась вникнуть в смысл этих слов, но получалось плохо.

– Да. Горы, солнце за горами? Закат… Вы его еще использовали в ролике в качестве центрального материала. Помнишь?

– Да. Помню…

– Все оказалось хуже, чем… Я долго думал об этом, и меня вдруг осенило. Ты думала – закат, а это не закат и не солнце. Это – костры! Там располагается лагерь боевиков! Мальчик случайно нарисовал эти костры – их отблески в небе, и этот рисунок представляет собой серьезную угрозу для боевиков. И они ни перед чем не остановятся, чтобы уничтожить всех, кто причастен к этому!

– Ах вот ты о чем! – вырвалось у меня. – Но это же ерунда!

– Не понял, Влад! – Шаповалов сдвинул брови. – Ты хоть вникла в то, что я сказал? Это, по-твоему, ерунда?

– Не знаю. – Я подошла к Шаповалову и потерлась щекой о его спину. – Я, наверное, очень глупая, или у меня все мозги разом отшибло, и я утратила способность соображать… Повтори, пожалуйста, еще раз. Я очень постараюсь понять.