Рено, или Проклятие - Жюльетта Бенцони

Рено с сожалением отметил, что Жиль Пернон стал совсем не тот. Он был плохо одет, глаза у него запали, а лицо с седыми усами, за которыми он когда-то так ухаживал, заросло щетиной. От него больше не веяло здоровьем, которым он когда-то отличался, внушая доверие и ощущение надежности. Даже его крупный нос, расцветавший, как роза, от дружбы с бутылочкой, побледнел и поник.

– А с вами что случилось, дорогой друг? Вы выглядите… больным! – не скрыл своего удивления Рено, потом взглянул на крыльцо, убедился, что его господин еще не выходил из дворца, и обратился к старому товарищу: – Пойдемте-ка туда.

Рено увлек Пернона к часовне Святого Николая и усадил на ступеньку, почувствовав, что тому трудно стоять.

– А теперь рассказывайте! Чтобы не терять времени, которого у меня в обрез, скажу сразу: я знаю, что госпожа Филиппа умерла. И знаю, что ходят дурные слухи, будто смерть ее не была естественной…

– Ясное дело, неестественной, в этом я ни секунды не сомневаюсь. Ее отравили. И что тут удивительного, когда эта негодяйка заставляла ее глотать столько трав и порошков!

– Но вы же не хотите сказать, что это сделала…

– Красотка Флора? Именно она! Она давно положила глаз на барона Рауля и ничего лучшего не выдумала! Терпения у нее как у кошки, которая сторожит мышь, и вот в ожидании она пристроилась в близкие помощницы к даме Филиппе.

– В ожидании чего?

– В ожидании, когда сир Рауль разлюбит ту, что любил на стороне. Когда вы поступили к нам на службу, дамой его сердца была супруга одного из сеньоров в окрестностях Куси, чье имя я называть не буду, да оно и не имеет никакого значения. Вскоре после нашего приезда в Куси, когда… вас арестовали, вышеозначенная особа погибла во время охоты: ее лошадь взбесилась, понесла, и наездница разбила голову о дерево.

– Несчастный случай, я полагаю? Даму Флору трудно заподозрить…

– Поди знай! Лошади ни с того ни сего не бесятся, им нужно помочь…

– А у нее были такие возможности? Но если барон так сильно любил эту даму, то ее гибель должна была погрузить его в отчаяние, а вовсе не подтолкнуть к новой любви!

– Само собой, все так и было. Он пребывал в таком горе, что мерзавка постаралась его утешить. Она очень хороша собой, но отличается подлостью и удивительной ловкостью. Для начала она уложила барона в постель его супруги, и та наконец забеременела, а после этого Флора принялась его обхаживать: и улыбалась, и ластилась, и оказывала всяческое внимание, открылась, что давным-давно его любит, и в конце концов отдалась… Мужчине, который совсем недавно потерял свою возлюбленную, а к супруге не мог прикасаться из-за ее состояния, эта девица, должно быть, показалась чудом из чудес. Я знаю, о чем говорю. Как-то вечером я видел, как она купалась в пруду, там, в имении Куси. Богиня! Святого может соблазнить! Признаюсь, что сам видел ее во сне не одну ночь. А барона она так просто околдовала. Будто опоила его каким-то любовным зельем. А может, и в самом деле опоила… Одним словом, как только сир Рауль увяз со всеми потрохами, участь госпожи Филиппы была решена. Если он и поплакал немного, то только из-за потери наследника. И то только днем, потому что ночи принадлежали Флоре. Теперь они живут вместе, ни от кого не таясь… А Ангеран де Куси, брат барона, воздевает руки к небесам.

– Почему? Ему это кажется постыдным? Он оскорблен? Недоволен?

– Напротив! Он стал необыкновенно любезен и так хорошо понимает брата… Он заинтересован в том, чтобы брат умер без наследников, да и вообще поскорее умер. Ангеран убил и Ферьена, того самого дамуазо, которого вы заменили, потому что госпожа Филиппа делила с ним постель. Мне даже казалось поначалу, что он нанял и Флору и она старается по его наущению, но потом понял: она работает на себя.

– Она надеется стать женой барона? Но это же невозможно! Он слишком знатный сеньор и никогда не женится на девице, не равной ему по знатности. А вы при чем во всей этой истории? Что случилось с вами? Почему вы дошли до такого состояния?

– Моя беда в том, что, гневаясь, я не могу держать язык за зубами. У старого вояки что на уме, то на языке. Однажды, когда это исчадие ада, которое уже мнит себя баронессой, отправило на конюшню, а потом и выгнало несчастную служанку, которая чем-то испортила ей платье, я не смог сдержаться и высказал все, что думаю… И прочитал по глазам, что в самом скором времени мной займутся вплотную и моя судьба будет решена. Чего мне ждать – отравы в стакане или дорожного мешка на плече, – я не знал, да и не хотел узнать! Мне противно было там оставаться. Я ушел из замка и с тех пор брожу по Парижу. Думал сначала отправиться к королеве Бланке и рассказать ей, что случилось с ее приятельницей, но уж больно гадкое это дело – доносительство! И потом, барон… Я не желаю ему зла… Так что пока я в ожидании.

– Чего? Службы у нового сеньора?

– Нет. Я жду, когда король отправится в крестовый поход, и тогда я тоже понадоблюсь. Но, как мне кажется, ждать мне придется долго.

– Так оно и есть. Говорят, что на юге сначала нужно построить порт, откуда будут отчаливать корабли… Теперь даже я понимаю, что времени на подготовку уйдет куда больше, чем я думал…

На крыльце между тем возникло какое-то движение – появился граф Робер. Рено понял, что ему пора торопиться, быстренько опустил руку в кошелек, выудил оттуда золотую монету и отдал ее ошеломленному Пернону.

– Возьмите, пожалуйста! Купите себе новую одежду и наймите комнату в харчевне, где обычно любили сидеть по вечерам. Ждите меня.

– А-а… разве вы уезжаете?

– Да, но непременно вернусь. Я поговорю о вас с сиром Робером. Может быть, ему пригодится умелый воин, который может обучать молодых.

– Неужели? Сир Рено!..

– Потом будете благодарить. Я спешу…

И Рено побежал к своей лошади, которую привязал к кольцу в стене, но вдруг обернулся:

– Дожидаясь меня, не увлекайтесь вином!

– Договорились! Мы разопьем бутылочку вместе, когда вы вернетесь!

Дождь прекратился, но Рено даже этого не заметил, так он был рад встретить старого друга Жиля Пернона.

В ночь с 30 апреля на 1 мая Герсанда помогла молодой королеве освободиться от плода, и королева подарила королю сына. Мальчика назвали Филиппом в честь деда, и весь город нарядился и украсился, ликуя и радуясь знаменательному событию. С раннего утра юные горожанки отправились в сен-жерменский лес собирать майские цветы, чтобы плести гирлянды и делать букеты для королевы и ее красавчика-сыночка, который, как видно, оказался крепким мальчуганом, если судить по его басовитому крику. В церквах служили благодарственные молебны, и король, счастливый тем, что увеличилось мужское потомство, сам отслужил один молебен и выслушал еще два. На бедных он пожертвовал столько, что в ближайшей округе каждый бедняк мог поесть и выпить на королевский счет, благословляя Господа за то, что он послал им такого доброго короля.