Черный маркиз - Джо Беверли

От невеселых мыслей Диану оторвал паж, явившийся с высочайшим повелением прибыть в королевскую гостиную. Кажется, предстояло очередное сражение.

Тщательно припудрив лицо, Диана отправилась в гостиную, где увидела короля и королеву, сидящих рядом. Похоже, она не ошиблась — инквизиция начинала свое заседание. Диана постаралась взять себя в руки, вышла вперед и присела в глубоком реверансе.

— Как вы себя чувствуете в этом доме, леди Аррадейл? — осведомился король.

— Прекрасно, ваше величество, — солгала Диана.

— Хорошо, хорошо. Вы занимаете необычное и весьма привилегированное положение в обществе, — заключил монарх, — но тем не менее вы есть и всегда будете обычной женщиной.

— Да, сир, — согласилась Диана, хотя испытывала рискованное желание сказать «нет» и посмотреть, как поведет себя при этом король.

— Женский ум отличается от мужского, — продолжал философствовать Георг. — Он не способен понять многие вещи и не обладает особой утонченностью, свойственной мужскому уму.

Ошеломленная, Диана не сразу сказала:

— Разумеется, сир.

Король не задавал ей вопросов, а читал наставления. Затем он достал из кармана какие-то бумаги и заглянул в них. Боже, он носит с собой записи!

Король снова посмотрел на нее с серьезным видом.

— Известно, что женщины не способны изучить латинский или греческий языки, леди Аррадейл, а если попытаются, то могут повредиться умом. Женщины не могут решать сложные проблемы, поскольку руководствуются главным образом эмоциями, а не логикой. По этой причине для женщин противоестественно участвовать в важных государственных делах.

Диана поборола искушение ответить ему по-гречески и приняла смиренный вид.

— Понимаю, сир.

Король одобрительно кивнул:

— Стало быть, вы должны понимать и то, что ваше намерение занять место в парламенте абсурдно.

— Да, сир, — сказала она, действительно осознавая всю нелепость своей затеи. Бей был прав, считая это детской прихотью. Однако если бы она не направила королю прошения, не было бы столь потрясающего путешествия на юг в одной карете с маркизом, не было бы случая защитить его и не было бы…

«Не забывай, зачем ты здесь», — подумала Диана и постаралась вновь сосредоточиться на королевских разглагольствованиях.

— …Женщины обладают естественной добротой и нежностью, чтобы играть роль жены и матери, — продолжал Георг. — При этом они лишены суровости, решительности и силы, необходимых для обеспечения собственной безопасности, а потому должны находиться под защитой мужчин. Кажется, знаменитый Гиппократ писал: «Женщины от природы слабее и не так храбры, как мужчины»?

Диана едва не попалась в непреднамеренную ловушку, желая подтвердить, что это цитата именно из Гиппократа, и тем самым обнаружить свое знание классической литературы. Но она решила, что незначительное возражение лишь только укрепит веру короля в ее кротость.

— Если позволите, ваше величество, — сказала она с притворной скромностью, — женщины действительно физически слабее мужчин, но я думаю, они могут быть очень храбрыми, когда речь идет о защите своих детей.

Это сработало. Король одобрительно кивнул:

— Вы проявляете истинно женскую мудрость, графиня. Забота о потомстве должна стоять у женщин на первом месте. Но это особые случаи в жизни. Если же женщина будет излишне физически активна, если попытается развить мужскую силу, то у нее родятся уроды или дети умрут в колыбели.

Диану так и подмывало спросить: «Как же в таком случае крестьянские женщины, работая от зари до зари и таская тяжести, все-таки рожают нормальных детей, которые, как правило, бывают здоровее и крепче, чем у слабых изнеженных дам?»

Но она только опустила глаза.

Ее кротость возымела действие. Резкий тон короля смягчился:

— Если женщина занимается какими-нибудь делами вне дома, то она неизбежно пренебрегает своими прямыми обязанностями в семье. Ксенофонт писал: «Бог создал женщину для домашних дел, а мужчину — для всего остального». Видите, леди Аррадейл, — сказал король, глядя на нее с искренней убежденностью, — эти истины остаются неизменными с древнейших времен.

Внезапно Диану охватило страстное желание заявить о правах женщин на четырех языках, помимо английского! Или попросить пистолет и показать, на что она способна. Она могла даже доказать, что все приведенные королем утверждения являются языческими, а не христианскими. Но, помня уроки Бея, Диана лишь сказала:

— Я тоже так думаю, ваше величество.

Король благосклонно улыбнулся.

— Хорошо, хорошо. Женщины чувствуют себя счастливыми в своем естественном предназначении, занимаясь домашними делами, угождая мужу и заботясь о детях, как это делает моя королева. — Он похлопал супругу по руке. — Мы хотим видеть вас тоже счастливой, леди Аррадейл.

— Благодарю вас, сир.

Диана мысленно поблагодарила также небеса за то, что Бей так упорно и строго обучал ее, как вести себя при дворе. Благодаря его урокам она могла находить нужные слова, притворяясь глупенькой.

И эти уроки потом завершились поцелуем.

И той ночью…

— …Скоро вы станете замужней дамой и обретете свое счастье, леди Аррадейл.

Диана вздрогнула, стараясь уловить пропущенное, и, продолжая думать о незабываемой ночи в гостинице «Белый гусь», сказала:

— Я искренне молю Бога об этом, ваше величество.

Он внимательно посмотрел на нее, затем кивнул:

— Прекрасно, прекрасно! Мы очень довольны, что вы полагаетесь на наш выбор.

Сердце Дианы бешено заколотилось. Что же она сделала?

— Мне известно, — сказал король, улыбаясь, — что вы хорошо играете на клавесине. Не порадуете ли нас музыкой?

Диана села за инструмент, находясь в состоянии, близком к отчаянию. Какая глупость! Надо же было потерять внимание к словам короля в такой неподходящий момент!

Она подвела и себя, и Бея.

Она испытывала искушение выместить свою досаду на ни в чем не повинной клавиатуре, но вместо этого начала играть спокойную, хорошо известную пьесу, пытаясь привести в порядок свои мысли.

Как выйти из создавшегося положения?

Согласившись принять выбор короля, теперь трудно будет избежать нежелательного брака, не нанеся ему смертельной обиды.

Диана поморщилась, продолжая играть. Надо обо всем рассказать Бею.

Где он сейчас? Думает ли о ней? Или решил забыть обо всем, что было между ними?

* * *

В течение трехчасовой поездки Родгара не покидали мысли о Диане. Трижды сменив лошадей, он наконец прибыл в свое поместье. Первым делом он сообщил печальную новость матери Эллы Миллер и ее сестре, а затем вместе с ними направился к вдове, а также к родителям Миллера.