Ночи Калигулы. Восхождение к власти - Ирина Звонок-Сантандер

— Я занят. Пусть подождут, — не отрываясь от императорского послания, строго проговорил Макрон. Даже не выслушав раба, префект был уверен: кто-то настойчиво добивается приёма.

Но, вопреки ожиданиям, темнолицая кудрявая голова раба не изчезла.

— Прибыл внук императора, благородный Гай Цезарь, — прошлёпали толстые лилово-коричневые губы.

Макрон удивлённо вскочил с кресла:

— Пригласи его. И подай вина.

Калигула вошёл в таблинум, любопытно озираясь. Макрон встретил его стоя. Прижал юношу к груди, как старого друга, и при этом слегка расчувствовался.

— Привет тебе, благородный Гай! Рад видеть тебя в добром здравии. После всех опасностей… — шепнул он.

— Ты всегда был моим другом, Макрон, — так же тихо ответил Калигула. — Я рад, что тебе досталось место Сеяна.

— Я мстил Сеяну за смерть твоих братьев, — ухмыльнулся Макрон. Ему не пришлось особо кривить душой: имелась определённая доля правды в словах префекта.

— Боги воздадут тебе, — половиной рта улыбнулся Калигула и помрачнел.

— Что с тобой, Гай Цезарь? Тебе плохо? Не желаешь ли отдохнуть в саду? — всполошился префект.

В прямоугольном саду префекта росли пинии и плющ. Дорожки были усажены тигровыми лилиями. Прозрачная вода с шумом сбегала по ступенькам искусственного водопада. Макрон усадил Калигулу на мраморную скамью с подлокотниками в виде драконов.

— Я одинок, — тоскливо жаловался Калигула, хлебая вино из серебрянного кубка. — Толпы людей окружают меня. Но все они — враги! Только и ждут случая выдать меня Тиберию, чтобы обезопасить собственную шкуру! Как я ненавижу всех! — угрюмо простонал он.

Макрон внимательно слушал, запустив смуглые пальцы в чёрные волосы.

— Тиберий хочет убить меня, как убил братьев, — продолжал Гай. — Римляне видят во мне наследника. Я мешаю сопливому внуку императора…

— Маленький Гемелл — не внук Тиберия! — прервал его Макрон.

— Откуда ты знаешь? — в зелёных глазах юноши отразилось изумление.

— Твоя тётка Ливилла была изрядной дрянью. И родила Тиберия Гемелла не от мужа, а от Элия Сеяна!

— Это правда? — Калигула, тяжело дыша, вцепился в тунику Макрона.

— Правда, — подтвердил Макрон, неуловимо сверкнув тёмными глазами. — Я читал их любовные письма. Император тоже знает это! — помолчав, добавил он.

Калигула прижал руку к груди, чтобы не вырвалось обезумевшее от радости сердце.

— Почему же он не выгонит ублюдка? — глухо спросил он.

Макрон терпеливо пожал плечами:

— Наверное, чтобы не порочить имя покойного сына. Но поверь: любовь императора к мальчику намного уменьшилась.

— Что же мне делать?

— Ждать! — внушительно прошептал Макрон, вцепившись скрюченными пальцами в плечо юноши. — Как только Тиберий умрёт — провозгласишь себя императором! А я помогу тебе! В моей власти квесторы и эдилы, преторский суд и десять преторианских когорт. И никакой сенат не посмеет противоречить сыну Германика!

— Чего ты хочешь за услугу?.. — задыхаясь, спросил Калигула. Глаза его возбуждённо блуждали по дальним уголкам сада, голос прерывался.

— Сохранить должность префекта претория до самой смерти, — волнение Калигулы передалось Макрону. — А ещё: некоторую — не очень большую! — сумму денег из имперской казны.

— Если я буду императором — ты станешь моей правой рукой!

Они замолчали, сцепив в пожатии вспотевшие, липкие ладони.

По перистилю неспешно прогуливалась женщина в тунике песочно-жёлтого цвета. Темно-русые волосы на солнце поблёскивали золотом. Неярко переливались опалы в серебрянных обручах, стискивающих округлые предплечья. Неповторимо мягкой грацией и цветом туники и волос она напомнила Калигуле львицу египетских пустынь.

— Это твоя жена? — беззастенчиво полюбопытствовал он.

— Да. Это Энния, — равнодушно подтвердил Макрон.

— Она действительно похожа на дикую кошку, — улыбнулся Калигула, отводя в сторону взгляд.

Макрон удивлённо посмотрел на него. И, запоздало вспомнив о былых откровениях, заметил:

— Да! Царапаться умеет!

— Отведи меня к гетерам! — неожиданно высокомерно потребовал Калигула. И Макрон снова ощутил разницу между внуком императора и собою — высокопоставленной прислугой.

«Наступит время, когда я буду командовать этим юнцом, а не он мной! Терпение!» — шевеля тонкими губами, подумал он. И доброжелательно улыбнулся:

— Я знаю неплохой лупанар на соседней улице.

Калигула нетерпеливо вскочил со скамьи. Макрон жестом подозвал раба:

— Вели посетителям расходиться. Я вернусь домой лишь завтра утром, — повелел он, накидывая тёмный солдатский плащ на белую тунику.

— Ты не попрощаешься с женой? — спросил Калигула, когда они подошли к чёрному выходу, предназначенному для рабов и поставщиков.

— Зачем? — непритворно удивился префект. — В этом доме я — хозяин, и никому не обязан давать отчёт. К тому же, я не собираюсь отвечать жене на докучливые вопросы: куда я иду и что собираюсь там делать?!

Это был первый урок супружеской жизни для Калигулы.