Приглашение на танец - Мэнди Коллинз

— Да, я действительно хочу иметь собственный дом, — сказала она. — Возможно, мое признание вас удивит, но я даже хочу иметь семью, мужа, детей. Но я никогда не стремилась выйти замуж только из этих соображений. Я надеялась выйти за человека, который будет разделять мои научные устремления. За мужчину, который будет поддерживать меня в работе, а не возражать против нее, как мой отец.

Сесили судорожно комкала в руках носовой платочек. Она пыталась говорить спокойно, скрывая волнение, но нервная энергия бурлила в ней. Она всмотрелась в лицо Лукаса, пытаясь угадать его мысли, но оно сохраняло прежнее непроницаемое выражение.

— И вы думаете, я не буду поощрять ваши занятия египтологией? — Пронзительный взгляд голубых глаз Лукаса словно обвинял Сесили в недоверии к его словам. — Вы думаете, меня раздражает ваш ум, ваши способности к языкам и умение переводить?

Сесили честно призналась:

— Я не знаю. Я вообще очень мало о вас знаю.

Лукас выразительно поднял бровь:

— Полагаю, после вчерашней ночи вы довольно неплохо меня знаете.

Сесили залилась краской, но промолчала.

— Даже если мы знакомы не настолько близко, чтобы читать каждую мысль друг друга, то по крайней мере в библейском смысле мы друг друга знаем, — многозначительно сказал Лукас. — И уже одно это, не говоря ни о чем другом, требует, чтобы мы поженились. Осмелюсь заметить, в светском бомонде есть пары, которые состоят в браке дольше, чем вы живете на свете, и пребывают в неведении даже о том, как муж или жена любит пить чай. При этом они все равно супруги и довольно неплохо ладят.

Сесили встала и зашагала по комнате, в то время как Лукас теперь стоял неподвижно. Она остановилась перед ним, ее лицо приняло упрямое выражение.

— В том-то и дело! Я не хочу, чтобы у меня была семья, типичная для света. Мне нужно нечто большее, чем разговор за завтраком и время от времени телесная близость. Я хочу, чтобы мой брак был подобием такого, про который говорит мисс Уолстонкрафт: основанным на партнерстве и взаимопонимании.

— И вы считаете, что я не смогу дать вам все это?

— Я не знаю, сможете или нет. Должна признаться, в глубине души меня вообще пугает мысль о замужестве. Милорд, я видела, что может сделать с женщиной несчастливый союз. Это как тюрьма, и я не хочу принести себя в жертву на алтарь приличий только потому, что мы оба, оказавшись взаперти, повели себя неблагоразумно.

Лицо Лукаса окаменело.

— Понятно. Значит, вы возражаете не против меня лично, а против института брака?

Сесили кивнула.

— И как, скажите на милость, вы намеревались обойти свои возражения, когда планировали очаровать одного из тех, кто был перечислен в найденной карте танцев?

Сесили махнула рукой:

— О, с теми джентльменами было бы довольно легко справиться. Я думаю, лорд Фортенбери и бровью бы не повел, если бы ему досталось мое приданое. А мистер Винсон глуп, это известно. Ему было бы все равно, чем я занимаюсь, — достаточно, чтобы я более или менее модно одевалась и раз в две недели, когда он собирает гостей на вист, принимала участие в игре.

Лукас онемел от изумления. Сесили в конце концов удалось поколебать его невозмутимость!

— Уж не хотите ли вы сказать, что не собираетесь выходить за меня только потому, что я не простофиля? Вас останавливает, что мной не так легко управлять?

— Ну, я бы не стала говорить так прямолинейно, — сказала Сесили, стараясь не отводить взгляд. — Но по сути, да. Вы герцог и привыкли, что все делается по-вашему. Вы захотите, чтобы я уделяла меньше времени науке, дабы соответствовать моему положению в обществе как вашей супруги. И я вас в этом не могу винить. Честно говоря, как раз потому, что ценю вас, я не хочу обременить вас такой женой, какая получится из меня.

— А что, если это решать не вам? Что, если ваши научные устремления вызывают у меня нечто вроде благоговения, и я не против, если вы будете расшифровывать дневники вашего отца? Что, если мне глубоко плевать, играете вы в вист или нет, коль скоро вы все же станете хотя бы номинально участвовать в светской жизни? — Лукас наклонился, приблизил губы к ее уху и прошептал: — Что, если я сделаю все, чтобы уложить вас в мою постель и удержать там?

Он быстро обвел кончиком языка очертания ее уха. По телу Сесили прошла дрожь.

— Что, сладкая Сесили, если я не приму отказа? — Герцог повернул голову и стал двигаться поцелуями от ее скулы до рта. Потом прошептал. — Что тогда?

К тому времени, когда он прижался губами к ее губам, Сесили вся пылала от желания. Казалось, все места, которые он ласкал прошлой ночью, пульсировали, ожидая новых прикосновений. Ей хотелось прижаться к нему, чтобы снова испытать те сладостные ощущения, которые доставили ей такое наслаждение прежде.

Сесили без колебания ответила на поцелуй Лукаса, открыла рот и приняла вторжение его языка, отвечая на каждое движение. Стремясь притянуть его ближе, она убрала руки с плеч, одна рука опустилась ниже, другая легла сзади на шею под волосами.

Лукас молча привлек Сесили к себе. Он упивался ощущением ее податливого тела, прильнувшего к нему. Интересно, подумал Лукас, будет ли Сесили отрицать, что их необоримо тянет друг к другу, несмотря на то что сейчас она готова была отдаться ему всецело.

Лукас, с неохотой отстранившись от Сесили, отступил на шаг, даже не пытаясь скрыть явное свидетельство своего вожделения. Ему нужно было чем-то занять руки, чтобы не поддаться искушению снова обнять ее, и он стал оправлять фрак, приглаживать волосы.

— Сесили, вы не можете отрицать то, что появилось между нами, — тихо сказал он. — Влечение такой силы невозможно подавить, и нельзя сделать вид, будто его не существует.

— Уинтерсон, я не спорю, но подобные чувства недолговечны. Я видела браки, основанные на страсти. Как только она проходит, мало что можно сказать в защиту такого союза.

Грустное выражение ее серых глаз пробудило в Лукасе инстинкт защитника. Неужели этот инстинкт до сих пор в нем не угас? Теперь ему хотелось взять Сесили за руки, но он знал — чтобы уладить дело, ради которого пришел, он должен являть собой образец благоразумия, пока не победит.

— Сесили, я не могу и не буду признаваться вам в вечной любви. — Фраза прозвучала более сурово, чем ему бы хотелось. — Я не собираюсь вам льстить или говорить то, что вы хотите услышать. Однако меня к вам влечет, причем еще с того дня, когда я впервые увидел вас на улице возле Египетского клуба. Теперь обстоятельства — или судьба — свели нас вместе. Ей-богу, вы мне не откажете! Говорите, вам нужен брак, основанный на партнерстве? Он у вас будет. Я говорил правду: ваш быстрый ум, ваши способности к языкам меня восхищают. Я сам не ученый, но это не значит, что я буду ревновать вас к научной работе.

Желание прикоснуться к Сесили стало непреодолимым, и Лукас, шагнув вперед, все же взял ее за руку.