Тайна ее поцелуя - Анна Рэндол

Мари пыталась уснуть, но бесформенное изношенное сиденье то и дело впивалось ей в тело своими буграми. Стараясь устроиться поудобнее, она передвинулась на другую сторону сиденья и, чуть выпрямившись, прислонилась головой к стенке экипажа.

Тут карету тряхнуло, и Мари, все еще страдавшая от головной боли, тихо застонала.

Беннет взглянул на нее с беспокойством.

— Вам нехорошо?

Чувствуя себя совершенно несчастной, Мари пробормотала:

— Голова болит…

Майор что-то проворчал себе под нос и пересел со своего места к ней. Затем усадил Мари к себе на колени и положил ее голову себе на плечо — как будто она была ребенком.

— От вас не будет никакого толку, если вы сейчас не поспите.

Его слова прозвучали строго, но рука, обнявшая ее талию, оказалась необыкновенно нежной. А другая его рука осторожно массировала ее виски.

Глаза Мари словно сами собой закрылись. Она тихонько вздохнула и подумала: «Если я больше не доверяю ему, то почему же в его объятиях мне так спокойно?»

Во сне Мари еще крепче к нему прижалась, и он то и дело говорил себе: «Долг, долг, долг…»

Беннет мысленно повторял это слово каждый раз, когда его охватывало чувство вины. Он давал Мари возможность уклониться от этой миссии, но она отказалась.

«Долг, долг, долг…»

Почти все его стихи воспевали долг. Долг перед своими солдатами. Долг перед Англией. И именно долг отправил его в армию, чтобы он защищал свою страну от Наполеона. Долг крепко держал его каждый раз, когда он стрелял из ружья. И тот же долг водил его пером, когда он писал очередное письмо, адресованное родителям убитого солдата.

Но сейчас, рядом с Мари, спящей в его объятиях, слово «долг» казалось совершенно пустым, лишенным смысла.

Более того, чем лучше он узнавал Мари, чем больше времени с ней проводил, тем меньше ему хотелось, чтобы она участвовала в этой миссии. Впрочем, ему этого не хотелось с самого начала.

Один человек уже погиб из-за этой его миссии. И всякое могло случиться, когда они доберутся до Вурта. Верность долгу по-прежнему оставалась при нем, но было ли ее достаточно, чтобы гарантировать безопасность Мари?

На этот вопрос он не мог бы ответить, зато точно знал, что долг — главное в его жизни. Без него жизнь превратилась бы в хаос.

Карета угрожающе наклонилась.

— Мне бы хотелось, чтобы вы больше не сердились на меня, — пробормотала во сне Мари.

«А может, она уже проснулась?» — подумал Беннет. И на всякий случай ответил:

— А я не сержусь.

На ее лице появилось восхитительное выражение, которое она никогда бы не допустила, если бы она знала, что это за выражение.

— Не сердитесь?.. Но вы же ничего не делаете, а просто сидите неподвижно и молчите…

Но его неподвижность объяснялась вовсе не гневом. Он боялся себя, не доверял самому себе — ведь ему ужасно хотелось целовать Мари и ласкать. Даже просто держать ее на коленях было мукой. Как, впрочем, и блаженством.

— Спите, Мари.

— Послушайте, это уже слишком…

— Пожалуйста, усните.

— Да, так лучше, — пробормотала она, зевнув.

Беннет посмотрел в окно. Городские дома уже сменились зарослями кустарников, а дорога с каждой милей становилась все хуже, и теперь экипаж то и дело подбрасывало на ухабах.

Беннет покрепче обнял Мари, чтобы она не свалилась на пол. Но что он будет с ней делать, когда они закончат с Вуртом? Ведь он все еще не продвинулся в своих поисках человека, нанявшего Абдуллу… И как долго он сможет оправдывать свое пребывание в Константинополе?

Да, он был нужен Мари. Но нужен и Софии… Беннет поклялся, что защитит обеих. Он любил сестру, а Мари… Он все еще не был уверен в своих чувствах к ней. Во всяком случае, старался не поддаваться им. Но все же он подозревал, что если бы был честен перед самим собой…

Нет-нет, он потом об этом подумает, когда будет свободное время.

Карета качнулась, попав в выбоину, и Мари, шевельнувшись, что-то пробормотала.

— Ш-ш… Всего лишь еще одна яма на дороге.

Услышав его голос, Мари снова пошевелилась.

«Все решает время, — думал Беннет. — Мне необходимо найти способ уберечь Мари, не принося в жертву сестру».

Наверное, он отвезет Мари в Англию.

Беннет улыбнулся при этой мысли. Да-да, они могут уехать, как только вернутся в Константинополь. И он совсем не потеряет времени — сразу отправится к Софии. Мари же будет в безопасности, кто бы ей здесь ни угрожал.

План казался безупречным, и Беннет снова улыбнулся.

Но его улыбка угасла, когда он посмотрел на Мари. Ведь она дала клятву никогда не возвращаться в Англию… Беннет провел пальцем по ее губам, и она вздохнула, не просыпаясь. Что ж, она наверняка передумает, когда он ей все объяснит.

Но даже если она не передумает, он все равно будет охранять ее, чего бы это ему ни стоило.