Авантюра леди Шелдон - Эмилия Остен

– Кто это такие?

– Долгая история, бабушка, – поспешно сказала Роуз, – потом я тебе объясню. Джеймс, – она взглянула ему в лицо, – продолжай.

– Я писал вам письма, Эмма. – Джеймс вздохнул. – Александр считал это обязанностью, но семья, о которой он рассказывал, нравилась мне. Я знал о его родителях, других родственниках и, конечно же, о вас. И постарался… скрасить вам потерю внука. Честно говоря, я понимал, что наш обман будет длиться ровно до тех пор, пока я не приеду в Англию. А несколько недель назад по пути из Лиссабона я встретился на пароходе с Роуз, понял, что она кузина Александра, более того – что теперь он станет графом Даремом. И я не решился сознаться ей сразу, а потом было уже поздно.

– Ты мог бы объяснить мне, – сказала она.

Джеймс покачал головой:

– Не мог. Ты решила бы, что кузен Александр прикидывается другим человеком, чтоб ускользнуть от титула. Кто-нибудь, как леди Каррингтон, назвал бы меня лордом Уэйнрайтом. Я не знал, что сказать тебе, и потому наговорил много лишнего и, боюсь, заморочил голову… Но здесь, в этих стенах, лгать уже невозможно. Я не лорд Уэйнрайт и осознаю, что, выполняя просьбу друга, совершил преступление. В вашей власти поступать как угодно, миледи. – И Джеймс кивнул Эмме.

– Прежде чем вызвать полицию, чего вы, несомненно, ждете, – сухо произнесла бабушка, – я хотела бы уточнить: значит, вы действительно не ведаете, где сейчас Александр?

– Нет. Он растворился, как и желал. Я лишь надеюсь, что мой друг счастлив.

– Если мы дадим объявление в газетах, он не отыщется?

– Нет.

– А вы, мистер Рамзи, – вы сами чего желаете?

– Я скажу, чего не желаю, – проговорил он негромко. – Я не желаю причинить боль вам и Роуз. И, наверное, вы не хотите этого, если не разоблачили меня сразу?

– Я уже сказала, – и тут Эмма улыбнулась, – что читала ваши письма. Там все написано между строк. Вы не злой человек, а милый обманщик поневоле. Ох уж эти мужские обещания и джентльменские соглашения! – Она повернулась к Роуз: – Извини, что не сказала, но, честно говоря, я подозревала: Александр кончит как Маргарита. Удивительное дело! По крови они не родня, а поведение одинаковое.

– Маргарита? – нахмурился Джеймс.

– Моя мать, – со вздохом объяснила ему Роуз.

– Но ты говорила мне, что она умерла, – заметил Джеймс осторожно.

– Я говорила, что мама покинула нас. – Роуз внезапно испытала приступ беспричинного веселья. Казалось бы, плакать надо – ложь, снова обнаружилась ложь! – однако необъяснимым образом на душе у нее стало легче. Джеймс – это Джеймс, и никто иной. Больше не нужно гадать. – Она не умерла, хотя в свете, наверное, полагают именно так. Через год после того, как я вышла замуж за лорда Шелдона, моя мать отправилась в путешествие на Восток. Бог знает, где она познакомилась с одним из этих восточных богачей, которые до сих пор живут так, будто на дворе времена султана Сулеймана. Он влюбился в нее без памяти и возжелал сделать своей во что бы то ни стало. Но ты сам представляешь, какой бы вышел скандал – английская аристократка становится женой мусульманина, немыслимо! Потому мать всего лишь тихо исчезла со сцены, якобы удалившись в глушь и в траур. Сейчас она первая жена в гареме этого богача и невероятно счастлива. Иногда присылает нам письма.

– Александр пошел по тому же пути, разве что писем от него мы теперь точно не дождемся, – резюмировала бабушка и уставилась на Джеймса орлиным взором. – Вопрос в том: что нам делать теперь с вами?

– Я в полном вашем распоряжении. – Джеймс склонил голову.

– Мне нужно подумать. – Бабушка поднялась и жестом остановила подменного внука, собравшегося встать. – Нет. Я вернусь через некоторое время. Надеюсь, если я оставлю вас с Роуз наедине, не случится никаких неприятностей?

– Нет, – ответили молодые люди хором.

– Прекрасно. – Леди Уэйнрайт величественно вышла из гостиной. Стукнула, закрываясь, дверь.

Джеймс все-таки встал и прошелся туда-сюда по комнате; Роуз внимательно за ним следила. Наконец он остановился и спросил:

– Ненавидишь меня?

– Я рада.

Его брови дернулись.

– Рада?

– Я наконец-то знаю, кто ты, – объяснила Роуз и, встав, подошла к нему. – Только ты должен ответить мне на один вопрос и пообещать, что не солжешь. Что на самом деле произошло с Александром?

Джеймс молчал.

Он помнил очень хорошо.

Они третий день шли через пески и остановились на ночь в каменной россыпи, распугав местных скорпионов. Джеймс и Кунвар несли Александра по очереди. Когда его уложили, расстелив сюртук Джеймса, и поднесли к губам флягу с последними каплями воды, лорд Уэйнрайт сказал, глядя в темнеющее небо:

– Красиво.

Джеймс сел на песок рядом с ним и запрокинул голову.

– Да.

– Хороший день, чтоб умереть. Хорошая ночь.

Джеймс посмотрел на него. Александра колотила крупная дрожь, из раны на виске уже ничего не сочилось – там запеклась корка, но самая тяжелая рана была не на голове. Когда началась буря, испугавшаяся лошадь сбросила Александра, а затем он попал под копыта взбесившихся от страха животных. Сильный удар проломил грудную клетку, осколки ребер застряли в легких. Просто чудо, что он выжил. Чудо, что жив до сих пор.

– Давай без этих похоронных речей, – поморщился Джеймс. – Еще день, может, два до каравана.

– Вы дойдете за полдня, если оставите меня. А впрочем, – раненый словно бы прислушивался к чему-то, – утром я избавлю вас от своего общества.

Он закашлялся, на губах лопнул кровавый пузырь.

– Глупая жизнь, – прохрипел Александр, – глупая смерть. Слышишь меня, привратник?

– Лежи тихо и не болтай, – недовольно велел Джеймс.

– Бабушка будет плакать, – вдруг произнес Александр, которому никто и никогда был не указ.

– Ты давно не упоминал о ней.

– Знаю. Я отвратительный внук.

Они долго молчали; становилось все холоднее и холоднее, скоро наступит ночь, выпьет тепло из песков, чтобы утром, с первыми палящими лучами солнца, вернуть его снова.

– Но ты можешь оказаться лучше, – вдруг проговорил Александр.

Джеймс посмотрел в его грязное, почти неузнаваемое лицо.

– О чем ты?

– Тебе нужна семья, Джеймс. А мне моя не очень-то пригодилась. Ты должен мне за Мальту, приятель, должен. Пообещай… Пообещай, что станешь мной. Возьмешь мое имя, когда вернешься, мое имущество, мою жизнь. Я уйду спокойно, если буду знать, что она в надежных руках. И может, скажут потом, что лорд Уэйнрайт не был… совсем уж пропащим.