Только представьте... - Сьюзен Элизабет Филлипс

Одно она знала наверняка: он не улыбался. Четко очерченные губы были плотно сжаты.

Кит словно примерзла к месту. Влажная рубашка липла к груди, не оставляя простора воображению. С таким же успехом она могла быть голой.

Кейн медленно свесил ногу с седла и спрыгнул на землю. Кит, тихо ругаясь, сражалась с пуговицами на штанах. Ну почему такой великан двигается бесшумно, как кошка?!

Сапоги Кейна были припорошены пылью, рыжеватые брюки низко сидели на узких бедрах. Ворот светло-коричневой рубашки был расстегнут. Она по-прежнему не видела его глаз и оттого все больше нервничала.

Словно прочитав ее мысли, он швырнул шляпу на землю, где она приземлилась рядом с кучкой белья, и Кит немедленно пожалела, что ее желание исполнилось. Палящий жар в серых глазах грозил неминуемой бедой. Она давно знала, что он опасен, и вот теперь получила доказательство!

— Я… думала, что ты уехал с Магнусом в город.

— Собирался. Пока не увидел, куда именно ты направляешься.

— Так ты знал, что я здесь?

— Я бы показался раньше, но хотел увериться, что нам не помешают.

— Не помешают?

Опять проклятая пуговица не слушается!

— Не трудись, — спокойно посоветовал он. — Все равно придется снимать.

Хит зачарованно наблюдала, как он поднимает руки и принимается неспешно расстегивать рубашку.

— Не нужно! — выдохнула она, но собственный голос показался ей тоненьким и неуверенным.

Кейн вытащил рубашку из брюк и бросил на траву.

Ах, она знала, что он делает… знала, но не предполагала…

— Меня ждет Софрония, — поспешно выпалила она. — Если я не вернусь сейчас, она пошлет кого-нибудь на поиски.

— Никто не придет. Я сказал, что ты задержишься. У нас уйма времени.

Он подступил ближе, ни на миг не сводя с нее глаз. Она ощутила, как жадно, не пропуская ни малейшей детали, он оглядывает ее тело, обтянутое мокрой одеждой.

— Ты все еще хочешь, чтобы я отдал тебя Парселлу? — внезапно спросил он?

Нет!

— Да. Да, конечно!

— Тогда будь по-твоему. — Его голос приобрел гортанные, обольстительные нотки. — Но не прежде, чем мы кое-что выясним.

Кит покачала головой, но не попыталась отступить.

— Это неприлично, — выдавила она.

— Крайне неприлично, — согласился он, насмешливо улыбаясь. — Но ведь нам все равно.

— Мне не все равно, — выдохнула Кит.

— В таком случае почему бы тебе не вскочить на Соблазна и не умчаться прочь?

— Сейчас.

Но она по-прежнему не двигалась с места. Просто стояла и пожирала глазами мышцы его голой груди, позолоченной закатным солнцем.

Он придвинулся еще ближе и не успел коснуться ее, как она ощутила исходящий от него жар.

— Мы оба знаем, что происходит между нами с того дня, как ты здесь появилась. Пора положить этому конец — хотя бы для того, чтобы забыть обо всем и продолжать жить дальше.

Соблазн снова заржал.

Кейн провел пальцем по ее щеке и едва слышно прошептал:

— Я овладею тобой, Кит Уэстон. Возьму здесь и сейчас.

Голова его медленно, словно во сне, опустилась. Губы коснулись ее век и закрыли каждое легким, успокаивающим поцелуем. Она ощутила его дыхание… горячий рот накрыл ее губы. Кончик его языка стал нежно играть с этими розовыми губами, пытаясь прогнать неуверенность, не позволявшую их раздвинуть. Ее груди были такими холодными! Теперь, прижатые к его теплому торсу, они постепенно согревались. Кит со стоном разомкнула губы и впустила его. Он принялся исследовать каждый уголок бархатистого грота, который так послушно отдали в его власть. Их языки сплелись. Постепенно ему удалось втянуть ее язык в рот, и она как-то сразу ослабела, потеряв волю к сопротивлению.

Кейн глухо зарычал. Она почувствовала, как его рука скользнула между их телами. Большая ладонь легла ей на живот.

Неожиданная близость воспламенила девушку. Она запустила руки в его густую шевелюру. Он сунул руку ей под рубашку, коснулся груди и обвел пальцем маленький сморщенный бутон. Кит со сдавленным вскриком откинула голову. Неужели она попадет в ад за это? Ведь то, что она позволила ему… Этот человек ей не муж, а злейший враг!

Она почувствовала, что падает… нет, это он увлекает ее за собой!

Кейн смягчил удар своим телом и уложил ее на спину. Земля, поросшая мхом, казалась мягкой и приветливой. Кейн потянул за пуговицу на груди, откинул влажную ткань и обнажил нежные полушария.

— Ты так прекрасна, — прохрипел он. — Так совершенна. Дика и свободна.

Они смотрели в глаза друг другу и видели… Что они видели?

Кейн снова начал теребить ее соски, и Кит закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Безумное наслаждение разгоралось в ней, сметая все запреты и требования морали.

— Не нужно… Дай себе волю. Отдайся ощущениям, — потребовал он.

У нее вырвался неразборчивый звук. Он ответил ленивой удовлетворенной улыбкой и начал целовать ложбинку на ее шее и соски, которые перед этим немилосердно терзал.

Огненные шутихи взлетали и вертелись за сомкнутыми веками. Кит стонала, умоляя о пощаде, но он продолжал сосать твердые горошины сосков. И когда она поняла, что больше не выдержит, он провел губами дорожку до плоского живота, поцеловал ее там и стянул штаны с ее бедер.

Она лежала под ним нагая, если не считать распахнутой рубашки. Каждый нерв в ее теле трепетал. Она была напугана. Ошеломлена. Таяла от наслаждения. В голове шумело.

— Откройся мне, радость моя. Его руки вели ее… подталкивали… раздвигали ноги… Легкий ветерок коснулся раскрытого лона. Она была беспомощна перед его взглядом, и впервые недоброе предчувствие коснулось ее. «Евин грех».

Сейчас он сделает с ней то ужасное, необратимое, что мужчины обычно делают с женщинами.

«Говорят, при этом бывает боль… И кровь…»

Но боли не было. Он пригладил завитки между бедер, и прекраснее этого она в жизни ничего не испытывала.

Он дышал все тяжелее, и мышцы плеч дрожали под ее ладонями. Страхи вновь вернулись. Кейн так силен, а она беззащитна. Он просто разорвет ее! И все же она покорно лежит, отдаваясь его ласкам.

— Подожди, — прошептала Кит. Он поднял голову. Глаза заволокло мутной дымкой. Казалось, он не видел ее.

— Я не должна… мне необходимо…

— Что с тобой? Что-то неладно?

Кит больше не боялась, но тревога все же не покинула ее. Неладно? Она столько всего натворила и теперь просто обязана сказать ему!

— Это неправда, — пролепетала она. — То, что я тебе сказала. Я… я никогда не была с мужчиной.