Удивительное приключение Эми и графа - Мэри Блейни

«Элегантно, ничего не скажешь, – подумала Эми. – И совсем не похоже на обычную холостяцкую квартиру».

– Мы будем в кабинете. Я хочу показать мисс Стивенс и этому джентльмену одну картину, – сказал Саймон.

– Хорошо, – откликнулась Тэнди. – Если захотите чаю, позвоните.

Саймон кивнул и повел своих гостей к лестнице.

Эми помахала Тэнди рукой, и та ответила ей дружелюбной улыбкой. Все трое начали подниматься по натертым мастикой деревянным ступеням. Два крыла лестницы напоминали букву U, а ее верхние площадки соединялись длинным переходом с резными перилами. Эми шла очень медленно, рассматривая развешанные по стенам картины.

У одной из них она остановилась.

– Это Рембрандт? – спросила она, стараясь поймать взгляд Саймона.

– Мы тоже так думали, но искусствоведы определили, что это подделка. Да, школа Рембрандта, и написано полотно в тот же период, но не им самим.

– Я, конечно, не специалист, но, по-моему, это очень классная подделка, – сказала Эми, внимательно рассматривая картину.

– Да, полотно принимали за настоящего Рембрандта вплоть до тридцатых годов прошлого века. Именно тогда Беренсон и его помощники засомневались в этом. Сейчас повсюду сотни почти настоящих полотен старых мастеров.

Но даже работа школы Рембрандта начала семнадцатого века должна стоить уйму денег – намного больше, чем могла бы потратить на картину она сама. И все же жаль, что это не подлинник.

Поднимаясь выше по лестнице, Эми продолжала размышлять о том, кто же такой на самом деле этот Уэст.

– Так что же, это наполовину жилой дом, а наполовину паб для футбольных болельщиков? – спросила она, продолжая шагать по ступеням.

– Да, – коротко ответил Саймон. – Мой брат был уверен, что это поможет ему решить все финансовые проблемы.

По его тону Эми догадалась, что никакие финансовые проблемы таким способом решить не удалось. Она хотела задать Саймону еще пару вопросов, но вспомнила знакомую с детства сентенцию матери, что спрашивать людей о деньгах неприлично, и промолчала.

Лестница наконец закончилась. Оказавшись на верхней площадке, Эми с любопытством выглянула в большое сводчатое окно. Из него было видно, что дом стоит в конце тупика и его заднее, жилое крыло выходит в тихий парк. «Надо же! – подумала Эми. – Я целый год ходила в «Графский уголок», но у меня и в мыслях не было, что паб – лишь часть большого дома. Удивительно!»

Не менее удивительной показалась ей комната, в которую их привел Саймон. Тут с двух сторон также оказались большие сводчатые окна, и легко было представить, сколько света бывает в этом помещении в яркий солнечный день.

Стены здесь были сплошь увешаны полками с книгами, поэтому комната походила скорее на библиотеку, а не на кабинет. Еще в комнате стояли два стола – письменный и обычный. Их полированные деревянные столешницы едва угадывались под наваленными грудами стопками книг, листов бумаги и файлов. Стоявший на одном из столов компьютер казался среди этого окружения предметом чужеродным, совсем из другого времени.

Но первым, что бросалось в глаза, была картина.

– Портрет эпохи Регентства, – восхищенно прошептала Эми.

– Верно, – кивнул Саймон. – Когда Георг Третий сошел с ума, его сына объявили принцем-регентом. Именно благодаря этому будущему Георгу Четвертому и Наполеону начало девятнадцатого века получилось таким любопытным и богатым на события временем.

Эми подошла к портрету поближе.

– Эпоха Регентства – мой любимый период в английской истории. Я читала книги Джейн Остин, ходила на выставки, в музеи… Прочитала не меньше сотни исторических романов.

Портрет ей очень понравился, и не только потому, что изображенный на нем мужчина был неотразимым красавцем. Он оказался настолько похож на Саймона Уэста, что Эми даже подумала, не он ли сам позировал художнику – ради шутки, например.

Но это невозможно. Зачем ему было это делать? К тому же Уэст сказал, что до сегодняшнего дня ни разу не видел настоящую монету. Нет, эта картина должна быть подлинной.

Мужчина на портрете сидел рядом со столом, а не за ним. Поза небрежная, элегантная. На столешнице – игрушечный поезд, миниатюрный женский портрет и монета. Она была самым маленьким из предметов, однако каким-то образом сразу привлекала к себе основное внимание. Может быть, потому, что художник изобразил ее в мельчайших подробностях, вплоть до щербинки на краю?

– На монете щербинка, – сказала Эми. – Такая же, как на моей. Это очень загадочно.

– Теперь понимаете, почему я так удивился, увидев вашу монету?

Саймон обернулся, словно приглашая к разговору экскурсовода. Тот стоял в тени возле камина и скорее казался похожим не на живого человека, а на призрак, однако кивнул.

– Кто это? – кивнула на портрет Эми. – Понятно, что ваш родственник, но все-таки?

– Третий граф Уэстон. Мой прапрадед.

Щеки девушки зарделись. А она-то мысленно усмехнулась по поводу выговора Саймона!

– А когда вы унаследовали титул? – Эми постаралась задать этот вопрос как можно небрежнее и так, чтобы он не прозвучал неуместно.

– Граф мой брат, а не я.

Итак, Саймон Уэст оказался не только барменом, вернее преподавателем, но и родным братом настоящего графа, не говоря уже о том, что был чертовски красив и имел роскошный выговор, взволновавший Эми, словно бокал шампанского.

– Так вы младший сын? Как принц Гарри? Но титул у вас все равно должен быть. Не граф, конечно, а м-м-м… – Она на секунду задумалась, пытаясь вспомнить. – Лорд Саймон! Правильно?

– Нет. Лорд тоже мой брат, а я просто мистер Уэст, – сказав это со своим неповторимым выговором, он слегка поклонился Эми.

Саймон видел – девушка старалась не показать, что на нее произвело впечатление его аристократическое происхождение. Молодец! Что ни говори, она настоящая американка. Правда, сие еще не означает, что мисс Эми Стивенс не мошенница. Он до сих пор не мог вычислить, каким именно образом эта парочка хочет поживиться за его счет – может быть, они собираются стащить какую-нибудь серебряную вещицу или что-нибудь другое?

Но здесь нет ни одной серебряной безделушки.

– Граф на портрете очень похож на вас. Странное ощущение, особенно если вспомнить, что он уже две сотни лет как лежит в могиле.

– И я, и мой брат – копии нашего прапрадеда. Кстати, мы близнецы, – посчитал нужным пояснить Саймон Уэст.

Что ж, до сих пор они не задали ни одного вопроса, который можно было бы назвать нелогичным. За исключением разве что горячей просьбы разрешить немедленно посмотреть на портрет. Саймон вновь обернулся, чтобы увидеть Уэнтворта Арбакля, и не нашел его. Проклятье, куда исчез экскурсовод? Может быть, американка специально заговаривает ему зубы, а этот пройдоха шныряет по дому, выискивая, что бы ему сунуть в карман? Саймон готов был уже пристрелить их обоих, когда сотрудник музея с синей дверью беззвучно поднялся с повернутого к камину кресла с высокой спинкой и, как в прошлый раз, молча кивнул.