Потрясающий мужчина - Филиппа Эшли

В двадцати милях от Пакли, в центре Оксфорда, Мэтт лежал в странной кровати в странной комнате. Рядом с ним тихо похрапывала бухгалтер Наташа Редмонт, которую Мэтт знал еще с приготовительного колледжа: они вместе учились в школе-интернате. Вчера вечером он столкнулся с ней в одном из центральных городских пабов.

Вернувшись домой из Тамана, он распаковал вещи, принял душ и отправился перекусить в паб «Ягненок и флаг». Сел за столик на открытой веранде с пинтой пива и сделал вид, что читает биографию Нелсона Манделы, не желая ни с кем вступать в разговоры. Однако для Наташи он сделал исключение.

— Минти, дорогой, это ты? — завизжала она.

От неожиданности Мэтт пролил пиво и уронил книгу на булыжную мостовую. Он узнал Наташу, даже не глядя: она назвала его дурацкой школьной кличкой, которая прилепилась к нему еще с начальных классов. К тому же у Наташи имелась одна особенность: она говорила, мурлыча. Такая манера речи привлекла его сразу, как только они познакомились много лет назад. С тех пор, когда их пути пересекались, они время от времени бывали вместе.

Поэтому, увидев ее в пивном садике с подругой, которая через полчаса благоразумно исчезла, Мэтт понял, где проведет эту ночь… и следующее утро.

— Доброе утро, доктор Ландор, — пропела Наташа грудным голоском. — Как ваше самочувствие?

Мэтт погладил ее бедро, ощущая под пальцами гладкую теплую кожу.

— Ты не возражаешь? — спросил он, лаская ее. Наташа издала довольный вздох и поймала его пальцы.

— Все это очень заманчиво, Минти, но на этот раз я пас. Мне надо вставать. Я иду на свадьбу, и ты, кстати, тоже — не забыл?

Соскользнув с кровати, она в чем мать родила прошлепала в ванную. Он уже видел все это раньше, но впечатления были по-прежнему сильными. В школе его подростковые гормоны едва не взрывались, когда она в короткой до неприличия юбчонке проходила мимо. Но больше всего ему нравилось то, что Наташа никогда не питала к нему сентиментальных чувств — так же, как и он к ней. Они были одного поля ягода: мальчик и девочка, которые искали удовольствий, мечтая сбросить с себя оковы образования и окунуться в реальный мир.

За шумом воды было слышно, как под окном проносятся машины, едущие в центр Оксфорда. Мэтт снял эту квартирку у бывшего коллеги, пуританина-анестезиолога, который, наверное, получил бы разрыв сердца, если бы узнал, что творится в его постели. Мэтт пошарил рукой по прикроватному столику в поисках своих наручных часов, но не нашел их, откинул пуховое одеяло и встал с постели. Наташа вышла из ванной, замотанная в узкое полотенце, которое едва прикрывало ее прелести.

— Я вижу, ты по-прежнему готов к бою, милый? — спросила она, многозначительно глядя на его пах.

Он потер заспанные глаза.

— Моя готовность повысилась бы еще больше, если бы ты вернулась в постель. Но раз ты не хочешь, тогда пойду приму душ.

Наташа застонала.

— Мне ужасно стыдно, но, кажется, я израсходовала всю горячую воду.

— Не волнуйся, я обойдусь.

— О Боже! — Она поморщилась. — Наверное, нам надо было помыться вместе.

— Ничего, холодный душ будет мне полезен, ведь ты не останешься здесь на весь день, — проворчал он.

Полчаса спустя, поеживаясь от утренней летней прохлады — и это несмотря на рубашку, свитер и джинсы, — он вошел в кухню и застал Наташу у плиты. Она пекла блинчики, нарядившись в его футболку — одну из тех, что он привез из Тамана. — Наташа…

— Хм-м, — отозвалась она, эротично слизывая с пальцев сливочное масло.

— Ты будешь в районе Оксфорда в ближайшие две недели?

Она вылила тесто на сковородку и покрутила ее в руке.

— Возможно.

— А у тебя нет…

— Ты хочешь знать, не сплю ли я с кем-то еще? — подсказала Наташа.

— Ну да, — согласился Мэтт. — Мне очень приятно твое общество, но я не хочу встревать между тобой и каким-нибудь биржевым маклером из Далвич-Виллиджа.