Гордость и целомудрие - Ширл Хенке

— Не понимаю, зачем вы вообще согласились сюда прийти. Я спокойно обошелся бы без этих черствых пирожных и теплого лимонада, — сказал он, не без брезгливости окидывая взглядом стол с угощениями.

— Да будет тебе известно, о юный повеса, что мое присутствие на этом приеме заставит твою возлюбленную тетушку хотя бы ненадолго оставить меня в покое. — При виде искреннего недоумения на лице у Алекса барон неохотно добавил: — А, кроме того, она заплатит, наконец, по счетам моему портному и покроет карточные долги. И нечего так на меня смотреть. Неужели ты мог хотя бы на миг вообразить, будто кто-то способен жениться по любви на этой холодной тощей сучке?

— Но разве вы как муж не получили права распоряжаться ее деньгами? — спросил Алекс, стараясь вести себя как можно более непринужденно, а не пялиться на Монти, открыв рот, словно неотесанный олух из провинции.

— Как бы не так! Ее папаша, этот чертов крючкотвор, умудрился все сделать так, что я могу распоряжаться ее собственностью только по доверенности. Конечно, мне удалось отхватить порядочный кусок сразу после свадьбы, пока она была в любовном угаре. Но очень скоро меня поставили на место, то есть сделали обычным попрошайкой. И только когда этот старый хрыч отдаст концы — а заодно с ним и моя драгоценная леди Октавия, — я стану сам себе хозяином. Как видишь, я обречен пережить их обоих, пусть даже это убьет меня! — сказал он сквозь зубы, перед тем как Алекса стали знакомить с очередной гостьей.

Леди Харрингтон была неряшливой расплывшейся блондинкой, чьи тяжеловесные прелести выглядели особенно жалко в ярком свете хрустальных канделябров. Тем не менее, она весьма напористо заставила Алекса пройтись с ней в английском подобии «сельского танца». Когда кавалер провожал ее обратно к креслу, она игриво хлопнула Алекса по плечу тяжелым веером и спросила:

— А ну-ка, признавайтесь, сэр, наши юные леди уже начали строить вам глазки? Если хотите, я познакомлю вас с любой из них!

— Вы чрезвычайно добры, но я всерьез опасаюсь оказаться для них неподходящей парой, — отвечал Алекс.

Помня о том, как его дяде удалось заинтриговать леди Джерсей упоминанием об индейской крови, он решил проверить, подействует ли эта уловка и на леди Харрингтон.

— Вас смущает то, что вы американец?

— Нет, миледи. Но я думаю, их смутит то, что я индеец. Дама захлопала глазами, уставившись на него так, словно он только что появился из облака дыма.

— Индеец… — задумчиво пробормотала она, разглядывая его смуглую кожу и темно-карие глаза. — Колонисты всегда такие загорелые… Я никогда бы не подумала, если бы не эти выпуклые скулы… С ума сойти!

— Леди Джерсей тоже так считает. Вот почему она позволила мне явиться на свой прием, — сухо сообщил Алекс, не без злорадства отметив про себя, как разочарована леди Харрингтон. Еще бы, у нее из-под носа увели возможность первой разнести на хвосте столь потрясающую сплетню!

— Ах, умоляю вас, расскажите мне о вашей жизни среди дикарей!

Жадное возбуждение, сверкавшее в ее глазах, и сладострастно дрогнувший голос мигом лишили Алекса желания продолжать в том же духе.

— Племя моего отца давно считается мирным. Они даже перестали приносить человеческие жертвы. Боюсь, что старые добрые времена ушли навеки. Вы и сами нашли бы их существование довольно скучным, миледи, — сказал Алекс, незаметно увлекая даму в тот угол, где стояли его тетка и леди Джерсей.

Вряд ли ему удалось бы легко отделаться от жадной до слухов цепкой матроны, если бы леди Джерсей вовремя не заметила своего нового гостя и не пошла к нему навстречу. Октавии волей-неволей пришлось следовать за хозяйкой «Олмэкса», устроившей этот званый вечер. Леди Джерсей была еще довольно молодой женщиной изящного сложения с совершенно невыразительным плоским лицом, поражавшим полным отсутствием грима. Густые темные волосы были уложены в гладкую прическу. Платье из зеленого муслина казалось простым по сравнению с туалетами других дам.

— Стало быть, вы и есть племянник Рашкрофта, дикий американский индеец, — сказала она, окинув его фигуру проницательным взглядом карих глаз. — А на вид вы не такой уж опасный.

— Я покинул корабль моего отца уже два дня назад, но до сих пор не снял ни одного скальпа! — сообщил он, галантно целуя поданную ему ручку в белой шелковой перчатке.

Леди Джерсей мелодично рассмеялась и сказала:

— Советую вам и дальше проявлять такую же сдержанность или удовольствоваться вместо скальпов париками! Они снимаются с голов намного легче. И к тому же давно вышли из моды! — Хозяйка поприветствовала снисходительным кивком леди Харрцнгтон и вежливо поинтересовалась: — Как поживает Сатингтон, дорогая? Что-то его давно не видно!

— Мой отец просит засвидетельствовать вам свое глубокое почтение, леди Сара. Он еще не вернулся в Лондон из загородного поместья.

— Так ваш отец — граф Сатингтон? — воскликнул Алекс. — В порту, сразу после того, как я сошел на берег, мне довелось встретиться с вашей кузиной, мисс Джоселин Вудбридж!

Леди Харрингтон вдруг надменно выпрямилась и так скривила свой и без того уродливый нос, как будто учуяла что-то ужасное.

— Этого и следовало ожидать! — фыркнула она. — Значит, Джоселин уже шляется в порту?

— Она находилась там не одна, а в сопровождении вашего почтенного дядюшки, преподобного отца Вудбриджа. — Алекс вовремя сообразил, что здесь не стоит упоминать о подробностях их встречи.

— Ну да, уличный проповедник! Когда он отрекся от нашей святой англиканской церкви ради какой-то секты и пошел читать проповеди на улицу, граф вычеркнул его из списков членов нашей семьи.

— А как же его дочь? Разве дети должны отвечать за грехи своих отцов? — удивился Алекс.

— Ее родительницей была простая гувернантка! — с брезгливой миной сообщила Октавия. — Она скончалась, когда Джоселин была совсем еще крошкой. Девочка с детства была предоставлена сама себе и нахваталась знаний, попросту неприличных для женщины ее класса. Подумать только, она читает трактаты по истории и философии! Ничего удивительного, что ей захотелось перевернуть вверх дном все наше общество! — с содроганием добавила баронесса.

— Подумать только! — подражая ее манере разговора, сказал Алекс.

— А вот я, к примеру, могу лишь посочувствовать бедной девочке. — Это леди Джерсей решила проявить снисхождение к юной особе, которая, подобно ей самой, не умела позаботиться о собственной внешности. — Если ее никто не хочет вывозить в свет — как ей найти приличного жениха?

Вопрос звучал скорее риторически, ведь все присутствующие отлично знали правила, по которым существовал лондонский бомонд. Алекс тоже начинал постигать эти неписаные истины, надо сказать, и не находил в них ничего хорошего. Ничего удивительного, что его мать в свое время наотрез отказалась вернуться к этой жизни.

— Смею предположить, что мисс Вудбридж предпочла охоте за женихом другие занятия, — с иронией заметил он.