Это все она - Леона Шелл

— Какая-то женщина подло поступила с вашим братом. Но при чем здесь я? — Дора старалась создать из услышанного логическую цепочку. Так вот что имел в виду Фламинг, когда называл ее лгуньей, мошенницей и воровкой! Вглядываясь в его непреклонное лицо, девушка чувствовала холодок в животе. Сейчас, когда на карту поставлена политическая карьера Барни, никоим образом нельзя позволить мексиканцу выдвинуть против нее чудовищное публичное обвинение…

— Какая-то женщина, которую зовут Дора Честер Эллисон, — с нажимом ответил он. — А теперь, когда ты знаешь, что я в курсе всех деталей твоего мошенничества, ты можешь извиниться перед гостями, и мы уедем. Твое место — рядом с мужем.

И только теперь Дора, погруженная в сумятицу собственных мыслей, разглядела лучик надежды, вслед за которым последовала волна облегчения, спасительным потоком разлившаяся по всему телу. Господи, какая же она дура! Все время, пока происходил этот нелепый разговор, у нее мелькала мысль о некоем несоответствии, о каком-то пустяке, мешающем сложить мозаику. Теперь она поняла, что это за мысль. Единственное, что от нее требуется, это встретиться с Марио Фламингом лицом к лицу. Каким бы ни оказался конец этой чудовищной мистификации, по крайней мере, Хуан будет знать, что она не та женщина, на которой женился ее брат…

— Где сейчас Марио? — решительно спросила она и добавила, обеспокоенная внезапно пришедшей в голову мыслью: — Вы ведь не собираетесь везти меня в Мексику?

— Пока нет. — В его глазах отразилась боль и еще какое-то чувство, не поддававшееся определению. — Похоже, твой муж, по возвращении в Бостон увидевший, что его квартира пуста так же, как банковский счет, совершенно обезумел и решил тут же найти женщину, которая украла у него деньги и честь. К несчастью, он был настолько потрясен твоим вероломством, что забыл об осторожности, с которой нужно ехать по скоростному шоссе.

О Господи! Дора во все глаза смотрела на спокойное лицо Фламинга-старшего, прекрасно контролировавшего свои эмоции. Живое воображение заставляло ее бояться худшего, что могло произойти. Несмотря на нелепость всего происходящего, Дора не могла не сочувствовать человеческому горю.

— Вы хотите сказать, что он… — Голос не повиновался ей, и она не смогла выговорить последнее слово.

— Умер? — У Хуана не было нужды церемониться с собеседницей. — Нет, к несчастью для тебя, ты не стала богатой вдовой. Марио в больнице, в Сомервилле. Возможно, тебе будет лестно узнать, что в бреду он произносит твое имя. Только вот кто знает, чего он хочет — проклясть тебя или простить?

— Как вы можете быть таким бессердечным? — Побелевшая Дора вглядывалась в невозмутимое лицо мужчины. — Неужели у вас нет ни капли любви к родному брату?

— Судя по тому, что ты отказываешься ехать со мной, я люблю своего брата куда больше, чем ты своего, — быстро нашелся он. — Иди же! Предупреди семью, что уезжаешь, или готовься пожать плоды своих проделок. Мне надоело ждать!

Разве у нее был выбор? Кроме заботы о будущем Барни, девушка испытывала болезненное любопытство и желала выяснить, у кого это хватило наглости воспользоваться ее безупречным именем и самым безобразным способом обесчестить его. Первым шагом к разгадке этой тайны должен стать разговор с Марио Фламингом.

Придя к такому решению, Дора кивнула и холодно ответила:

— Что ж, очень хорошо. Так как вы не оставляете мне иного выбора, я позволю вам отвезти меня в больницу к вашему брату. — Круто повернувшись, она пошла в гостиную, чтобы извиниться перед братом за то, что вынуждена покинуть торжество. Хуан дошел за ней до дверей гостиной и остановился.

В уголках припухлого рта Доры появилась легкая улыбка. Ничто на свете, думала девушка, не доставит ей большего удовольствия, чем выражение лица этого высокомерного и наглого латиноамериканца в тот момент, когда ему придется признать, что она ни в чем не виновата и что по отношению к ней проявлено элементарное хамство. Было видно, что этот человек не привык к унижениям. Ну что ж, на этот раз ему придется испытать его.