Ангел в моих объятиях - Стефани Слоун

Но Сара тут же напомнила себе, что, несмотря на замечательную внешность, он был мужчиной и по отношению к ней мог испытывать лишь одно чувство — чувство досадного разочарования.

Если даже он спокойно отнесется к их незаконному вторжению в его владения, то ее неуклюжее падение, когда она споткнулась о корень дерева, несомненно, вызовет неприязнь и укрепит во мнении, которого придерживается большая часть мужского населения Англии: Сара Тисдейл — несносна, и вряд ли кто-нибудь отважится взвалить на себя такую ношу и жениться на ней.

— Засранец, — пробубнила Сара себе под нос.

Ей нравилось ругаться. Она заимствовала у Найджела множество неприличных выражений, которые странным образом ее возбуждали.

А поставить Маркуса Макиннеса, графа Уэстона, на место, хотя бы мысленно, доставило ей огромное удовольствие.

Он был красив. Обходителен. Маркус даже не разозлился и не стал колотить Титуса тростью, как поступили бы большинство мужчин на его месте.

А от его жаркого обволакивающего взгляда, скользившего по ее мокрой коже, она чуть не лишилась чувств. От внутреннего трепета по телу побежали мурашки, в этом она была уверена.

Мурашки мурашками, но Сара решила больше не думать о лорде Уэстоне.

— Сара! — донесся из дома пронзительный крик ее матери.

Титус взвыл и помчался прятаться в хлев.

— Трус, — проворчала Сара и неохотно побрела к дому.

Найджел наверняка уже разболтал о том, что лорд Уэстон вернулся в замок.

— Са-ра!!!

Сара обреченно вздохнула, понимая, что ничего хорошего это не предвещало.

Она вошла в залитый солнцем холл и остановилась, на мгновение прикрыв глаза и наслаждаясь полуденным теплом.

— Не заставляй меня ждать, детка.

Сара мгновенно открыла глаза. Еще минута промедления, и ей придется все свалить на Титуса, чтобы оправдаться перед матерью.

Вытаскивая на ходу застрявшую в волосах водоросль, Сара пересекла холл, оставляя за собой грязные мокрые следы.

«Думай, Сара, думай».

При других обстоятельствах ей бы с легкостью удалось выкрутиться, но только не в этот раз, когда ее растерзанный вид говорил сам за себя.

Она вошла в гостиную. Увидев дочь, мать даже вскрикнула от ужаса.

— Господи, Сара, ты хотела меня до смерти напугать? — воскликнула Ленора Тисдейл, жестом приглашая дочь подойти ближе.

Сара огляделась и увидела Найджела: он стоял у большого окна, нервно теребя темно-коричневый шнур, которым были подвязаны шторы. Его виноватый вид говорил о том, что их мать уже все знала о возвращении лорда Уэстона.

Прежде чем ответить, Сара бросила в сторону Найджела ободряющий взгляд и подмигнула.

— Перестань, мама, таких людей, как ты, одним страхом не проймешь, — заявила она с плохо скрытым сарказмом в голосе.

Мать с упреком посмотрела на нее и откашлялась.

— Сара, ты хочешь сказать, что ты…

— И хотя мне жаль это говорить, — продолжала девушка, не обращая внимания на слова матери, — новости, скорее всего, тебя огорчат.

Перехватить инициативу в разговоре — уловка, которая безотказно срабатывала с Ленорой Тисдейл. Та масса разрозненной, обрывочной информации, которая вертелась у нее в голове, всегда уходила на второй план, стоило ей почуять что-нибудь действительно стоящее.

— Что ты хочешь сказать, деточка? — спросила она, выжидательно нахмурив брови и оглаживая ладонями юбку своего платья с рисунком из желтых примул.

Сара придвинулась ближе, опустилась на колени и уселась на абиссинский ковер, погрузившись в волны мокрых юбок из муслина.

— О да, мама, новости неутешительные. Даже ужасные, — заговорила Сара зловещим голосом. — Граф Уэстон вернулся в замок Лалуорт, — драматически закончила она.

Ленора опешила, но вскоре пришла в себя.

— Значит, Найджел говорит правду? И ты действительно встретила нашего Блудного Графа? В таком виде? — спросила она, и ее брови взлетели вверх, почти касаясь волос.

— Ты и представить себе не можешь, какой этот граф самонадеянный человек, — заявила Сара, напуская на себя обиженный вид. — Он явился в замок и даже не потрудился известить о своем приезде. Это нарушение этикета, если не сказать — презрение к обществу. Но что еще хуже, он стал настаивать, чтобы мы представились, как полагается, но я к этому была не готова и вообще не собиралась с ним общаться! Его дерзость просто не знает границ!

— Ты права. Он не джентльмен, но мы и так все об этом знаем, — тихо произнесла Ленора.

Она прищурила глаза и замолчала, пытаясь мысленно собрать из мозаики полученных фактов нужную ей картину.

Сара затаила дыхание, наблюдая за игрой эмоций, быстро сменяющих друг друга на лице матери. А правда была в том, что Сара, чувствуя себя списанной в архив в свои двадцать два года, наслаждалась простой, без лишних сложностей, жизнью, относительно свободной от интриг ее матери. Когда три года назад ее последний претендент на руку и сердце сэр Реджинальд Басби сделал предложение Лилит Мэкем, казалось, Сару наконец оставили в покое, по крайней мере Ленора.

И это было замечательно.

Но теперь возвращение лорда Уэстона могло все испортить. В течение многих лет она слышала сплетни о том, что Блудный Граф не пользовался особой симпатией со стороны местного населения, и ее мать не была исключением. В душе Сары зародилось подозрение, что титул и все, что к нему прилагается, заставят Ленору по-другому взглянуть на графа.

Мрачная, беспощадная уверенность в том, что она не подходит на роль жены графа, не покидала Сару, и все в округе думали так же. Она была убеждена, что мужчину не интересует женщина как личность. Мужчинам нужны жены-наседки, которые будут плясать под их дудку. И матери для их отпрысков. И разодетые куклы для украшения приемов и балов. Зачем им женщина-подруга, наделенная чувствами и умом? Или силой духа? Или независимым характером? И кто захочет иметь дело с девушкой, которая не умеет медленно и чинно ходить, — не говоря уже о танцах, — которая двигается так стремительно, что каждый раз рискует что-нибудь себе сломать?..

Короче говоря, никто и никогда не выберет ее.

Она искренне надеялась, что мать примет ее сторону.

— Точно. Он не джентльмен, — повторила Ленора, на этот раз презрительно и надменно. — Ведь от человека, наделенного титулом, всегда ожидаешь большего, хотя Уэстон уже не раз доказывал, что не заслуживает своего высокого положения. Даже не знаю, почему я решила, что он мог измениться к лучшему.

Саре так хотелось напомнить матери, что та совсем не знает графа и помнит его лишь по детским шалостям. Но вовремя одернула себя и только покорно кивнула головой.

— Да, все верно, — сказала она, поднимаясь с ковра и направляясь к выходу.