Ставка на тебя - Анастасия Ридд

– И что он будет со мной делать? – язвительно спрашиваю я переводя взгляд на супруга и намеренно игнорируя хозяина казино.

– Все, что посчитаю нужным, – спокойно отвечает Крестовский. – Денис, ты свободен!

Муж, наконец, поворачивается к нам лицом, на котором вместо грусти и вины за содеянное отражается неконтролируемая жажда сделать очередную ставку. Я наивно ждала от него попытки исправить ситуацию, но вижу лишь то, как отчаянно он борется с желанием выпросить у Крестовского еще одну игру, попытаться отыграться, глубже увязнуть в долгах, и внутри меня что-то обрывается. Я знаю что это – тонкая ниточка надежды, которая связывала воедино мои мечты о заботливом муже, счастливой семье и теплых уютных вечерах в компании детей, которых, несмотря на регулярные попытки, у нас все еще нет. Наверное, уже и не будет.

В помещении не холодно, но мои руки стремительно покрываются гусиной кожей. В ушах шумит. Адреналин заставляет сердце учащенно биться, разгоняя по телу кровь. А в голове лишь одна спасительная мысль вертится: что если я сейчас встану и уйду? Наплюю на Дениса точно также, как он наплевал на меня? Пусть он сам решает свои вопросы с Крестовским. Меня это вообще не должно касаться, я же совершенно ничего не сделала. Ничего не должна. Ни с кем ни о чем не договаривалась и не обещала.

Осторожно поднимаюсь на ноги, ощущая как во мне крепнет неясная уверенность. Дрожащими пальцами поправляю платье. Прижимаю к себе сумочку.

– Ты должна остаться, – произносит Денис испуганно, словно он смог прочитать мои мысли и понял, насколько я близка к тому, чтобы оставить его самостоятельно выпутываться из ситуации, в которую он нас загнал. – Ты должна, Саша.

В этот миг я ощущаю на себе взгляды двух пар глаз. Умоляющих – моего мужа. Задумчивых – Стаса Крестовского.

– Если выйдете за эту дверь, обратной дороги не будет, – произносит последний спокойно, словно мы обсуждаем прогноз погоды, а не мою свободу. – Вашему мужу достанутся лишь последствия вашего выбора. Последствия неутешительные.

Эти слова – как ведро холодной воды. Не хочу показывать свой страх, но я действительно боюсь. Какой бы выбор я ни сделала – мне с этим жить. Как? Я не знаю.

Мир, который я так долго и тщательно строила, стремительно рушится под тяжестью разворачивающихся с моим участием событий. И ужас, стальными клещами сковавший сердце, заставляет меня в полной мере осознать безвыходность своего положения.

– Я остаюсь, – шепчу я, едва ворочая языком.

– Саша… – как сквозь туман различаю облегченный вздох Дениса.

– Передумать я уже не позволю, – звучит в ушах голос Крестовского.

Все происходит словно во сне. Чтобы убедиться, что это реальность, я даже сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Больно. На коже остаются отметины в виде полумесяцев, но даже это не помогает мне принять действительность такой, какая она есть. Не могу поверить. Все еще не могу. Каких-то четыре часа назад я занималась домашними делами в квартире и моей главной проблемой было пятно, которое нужно вывести с любимой футболки, а теперь я сижу на кожаном диване в приватной комнате роскошного казино, проигранная в рулетку любимым мужем, и ожидаю, когда чужой мужчина решит мою судьбу.

Денис и Крестовский ушли уже довольно давно, оставив меня наедине с собственными черными мыслями. Что они там делают? Подписывают контракт, по которому я перехожу в собственность владельца казино на десять дней? Дикость.

Время тянется мучительно медленно. Поднимаюсь на ноги и, одернув платье, медленно иду в сторону двери, осторожно ступая по паркетному полу. Дергаю позолоченную ручку. Не заперто. Неужели, Крестовский настолько самоуверен, что даже не допускает мысли, что я могу одуматься и сбежать? Впрочем, бежать я не собираюсь, да и некуда. Пути отрезаны, мосты сожжены.

Прислоняюсь спиной к прохладной стене и жду. Злость и ярость постепенно уходят на второй план, уступая место эмоциональному опустошению.

– Мы уезжаем, Александра, – дверь распахивается и в кабинет входит Крестовский. Застывает на месте, не обнаружив меня на диване, и по его напряженной позе можно сделать вывод, что такой расклад ему, мягко говоря, не нравится.

– Решили, что я сбежала? – говорю сипло, не узнавая собственного голоса.

Мужчина поворачивается ко мне. Выступающие желваки на скулах, суровый взгляд, плотно сжатые губы – его лицо словно высечено из камня, а выражение ледяных глаз не сулит мне ничего хорошего.

– Поиграла? – окидывает меня оценивающим взглядом прищуренных глаз и делает несколько шагов навстречу, стремительно сокращая расстояние между нами, бесцеремонно вторгаясь в зону моего личного комфорта.

– И что теперь? – отвечаю вопросом на вопрос, едва ворочая языком от кипящих внутри эмоций.

– Теперь ты поедешь со мной, – говорит Крестовский с возмутительным спокойствием.

– Куда?

– Какая разница? Или предпочитаешь остаться здесь? – темная бровь вопросительно изгибается, а взгляд, словно нехотя, спускается с моего лица и скользит вниз по телу, вызывая в груди и внизу живота неконтролируемые вспышки дрожи.

Отрицательно качаю головой. Говорить не могу: в горле сухо, как в пустыне, язык будто прилип к гортани. Мое единственное оружие – глаза, и я с вызовом смотрю на Крестовского, словно действительно достаточно смелая, чтобы вступить с ним в противостояние, заранее обреченное на провал.

На губах мужчины появляется нечто отдаленно напоминающее улыбку. Что его развеселило? Моя бравада? Дерзость? А может быть, это жалость? Как у хищника, который смотрит, как в последний раз резвится его жертва.

Крестовский медленно заносит руку над моим лицом, отчего я вся сжимаюсь. Ожидаю чего угодно, но только не того, что происходит дальше: мужчина осторожно отводит с моего лица непослушную прядь волос, на мгновение касаясь кончиком пальца мочки моего уха. Сердце пропускает удар, когда дорогой парфюм с древесными нотами достигает моего носа и дразнит рецепторы обоняния. Пол под ногами шатается. В груди становится тесно. Господи, этот человек по-настоящему опасен!

Выдыхаю, только когда он отстраняется так же стремительно, как оказался рядом. Прикрываю глаза и жадно хватаю вернувшийся в помещение кислород.

– Поехали, Александра.

Крестовский выводит меня из помещения, вместе мы пересекаем шумный игровой зал, вестибюль и выходим во внутренний дворик, тот самый, который я рассматривала с террасы буквально час назад. Здесь, на мощенной брусчаткой дорожке, стоит единственная машина – роскошный черный седан представительского класса с тонированными стеклами.

Сделав знак водителю, чтобы тот оставался на водительском сидении, Крестовский сам открывает для меня дверь, терпеливо дожидаясь, пока я переборю волнение, которое обрушивается на меня с новой сокрушительной силой, и послушно скользну в салон.

С низким рокотом рванувшись с места, машина проносится через кованые ворота. Не в силах сдержать инстинктивный порыв, я оборачиваюсь, чтобы через заднее стекло посмотреть на удаляющийся силуэт казино. Интересно, Денис все еще там? Что, если он снова пойдет играть? Смогу ли я когда-нибудь забыть о том, что он сделал? Не смогу, отвечаю сама себе. Как бы все это ни закончилось, эта ночь и это место навсегда разделили мою жизнь на до и после. Прежней я уже не буду. Ничто не будет так, как раньше.