Френдзона. Она под запретом - Мила Реброва

Тая

– Лёва, дай еще поспать, – стонала я, слыша, как друг занимается зарядкой прямо рядом с моей кроватью.

– Просыпайся, Булочка, и присоединяйся, – позвал он меня, на что я лишь фыркнула.

Вот еще. Где я, а где утренняя зарядка?

Продрала глаза и села в ворохе одеял, кинув взгляд на диван. Конечно, уже собранный и без постельного белья.

В какой-то момент наши родители смирились, что мы живем на два дома, и купили в наши спальни по дополнительному дивану, хотя мы частенько оказывались в одной кровати.

И только сейчас я поняла, что мы уже не дети и спать вместе было бы… странно…

Сглотнув, я глядела на широкую спину Лёвы, который упорно отжимался.

Два… Четыре… Десять… Сорок…

– Эй, ты идешь на рекорд?! – позвала я его, не понимая, откуда в нем столько силы.

Лёва подскочил, потер ладони друг о друг и поиграл мышцами, беся своей бодростью в ранний час.

– Хорош красоваться, тут тебя не снимают для спортивного журнала!

– А тебе хватит спать, ты идешь в душ или я первый?

– Я иду спать! – заявила я и бухнулась обратно на подушку.

Прикрыла глаза, чтобы уснуть, и, черт, перед роговицей так и плясали картинки четких кубиков пресса Лёвы и его мощные бицепсы. Я аж кулачки сжала, чтобы избавиться от щекотки в ладонях. Руки помнили, как круто его касаться, какая гладкая у него кожа. Блин, я что, серьезно думаю о том, чтобы потрогать своего друга?

Накрывшись подушкой, я попробовала уснуть, крутилась, вертелась, но потом сдалась и почапала в ванную, чтобы умыться и одеться к завтраку. В ванной пахло… Лёвой. Его гелем для душа, свежим, как море в ветреную погоду. Голова пошла кругом от этого запаха и по телу побежала странная горячая волна. Наваждение какое-то…

– Я голодная как волк! – заявила я, усаживаясь на свое любимое местечко за столом и подсунув ногу под попу.

Семейство моего друга уже завтракало, даже не удивившись тому, что я вдруг оказалась у них дома. Это для нас было в порядке вещей.

– Что вы там вчера расколотили? – спросила тетя Надя, ставя передо мной тарелку с блинами и блюдце с джемом.

– О, блинчики! – обрадовалась я, помня о диете, но не удержавшись от соблазна. – Мы торжественно разбили Лёвкину копилку.

– Что решили купить? – дружелюбно поинтересовалась мама Лёвы, заставив нас переглянуться. Не скажешь же ей, что хотим пойти наперекор и приобрести второе средство передвижения. Он меня так вчера напугал намерением купить опасный байк, что я здорово пожалела, что разбила эту дурацкую свинью.

– Мы… – начал Лёва, и мне пришлось импровизировать.

– Мы еще не решили, – закончила я за него, отчаянно пытаясь придумать, что можно купить за восемьсот штук вместо этого ужасного байка.

– Много накопил? – спросил дядя Багир, а когда Лёва назвал сумму, уважительно присвистнул. – Сильно. Можно купить что-то крупное. Ну ладно, это ваше дело, вы уже взрослые, – заключил он, допивая свой кофе.

– Ух ты! – у младшего брата Лёвы загорелись глаза. – Я тоже так хочу!

– Так копи. Лёва же не сразу накопил эту сумму, откладывал, вот и накопил, – посоветовала тетя Надя, потрепав Тагира по голове, а потом с умилением глядя на старшего сына.

– Мам, только не начинай, – сразу понял он ее настрой, но она всё равно подошла к нему и обняла.

– Как не начинать? Знал бы ты, как сложно вас отпускать. Хорошо хоть, что наша Тая будет за тобой присматривать!

– Кто еще за кем будет присматривать, – пробурчала я себе под нос, представляя, какой муштре меня подвергнет Лёва, когда станем жить вместе.

– Они уже оба взрослые, – сказал дядя Багир. – Хватит кудахтать над ним. Разберутся без нас.

Младшая сестра Лёвы Мика закатила глаза и схватилась за телефон, с которым не расставалась.

– Отдельно они еще не жили, – не сдавалась тетя Надя, – да еще в чужом городе. Главное – держитесь вместе.

– Мам, мы поняли, поняли, – улыбнулся ей тепло Лёва, – хорошо питаться, учиться на отлично, осторожно ездить на машине…

– Да, осторожность – самое главное! Чтобы не вышло, как в тот раз в детском лагере, когда вы сбежали в тихий час и прыгали с тарзанки.

– Это всё она!

– Это всё он!

Воскликнули мы одновременно, вызвав всеобщий смех.

– Мам, но ничего же не случилось, мы не утонули и не сломали ногу, – примирительно сказал Лёва, продолжая обнимать мать.

– Еще бы случилось! Так что смотрите у меня. Звоните нам каждый день по видеосвязи.

Уверив, что так и будет делать, Лёва потащил меня ко мне домой, чтобы я переоделась и помогла ему с небольшим шопингом.

– Мне уже нечего надеть, – жаловался он, начиная собирать мои разбросанные вещи, пока я подбирала себе наряд.

– Ты опять? – нахмурилась я. – Может, ты в прошлой жизни был горничной? – с серьезным видом спросила я.

– Обхохочешься, как смешно. Вот ты точно была неряхой. Как можно жить в таком бардаке?! Я же только три дня назад тут всё разгребал!

– Вот и мне интересно, – зашла мама, как всегда не вовремя. – Намучаешься ты с ней в Москве, Лёвочка, – вздохнула она, с укором смотря на меня. – Наша вредина с детства способна учинить беспорядок за рекордно короткое время. Давай я отнесу посуду, – собрала она с моего компьютерного стола пустые чашки и тарелки.

– Эй! Я, вообще-то, тут! – топнула я ногой. – И вообще, это большой вопрос, кто с кем там намучается!

– Намучается-намучается! – смешно повторил вошедший вслед за мамой Мишка.

– Ах ты, хулиган! – рассмеялась я, позабавленная его милой мордочкой. Схватила его и, обняв, звонко поцеловала в пухлую щеку. – Вот по кому я буду скучать больше всех! Сладкий мой пирожочек, – продолжала я выражать свою любовь к самому младшему члену нашей семьи. Миша родился, когда мне было четырнадцать, родители решились на последнюю попытку в надежде, что в четвертый раз точно родится девочка, но, увы, я так и осталась их единственной дочерью.

– Я вот тоже думаю, за кем он теперь будет таскаться. И вообще, я не понимаю, почему ваши отцы решили, что вам так уж необходимо учиться очно! Всё равно все знания приходят с опытом, – в очередной раз завела мама разговор об этом.