Небо для Беса - Янка Рам

— Ахметов! Бессарион! — жмёт мне руку друг отца. — Как возмужал. Я тебя мальчишкой помню семнадцатилетним.

— Пятнадцати… — улыбаюсь я. — Мы уехали, когда мне пятнадцать было,

Хасан Даудович. Вы извините, что только сейчас до вас доехал. Дела…

Они уже полгода, как переехали сюда с родины отца. И всё как-то некогда было. Пока старший брат не позвонил из Дагестана, и не предложил жениться на дочери Хасана.

— Ну что — мы тебя как жениха сегодня встречаем?

— Ну что Вы… Я просто гость. Вместо отца поприветствовать его друга приехал.

— Скромничаешь?

— Хасан Даудович, ну Вы же видите, я даже без цветов…

— Садись за стол. Расскажи про отца. Мы к нему в пансионат не попали. Говорят, опекун запретил любые визиты.

Да, я запретил. К нему никого не пускают.

— Отец бы не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. После инсульта он… — отрицательно качаю головой. — Он никого не узнаёт, всё равно. Он не говорит, не ходит, не реагирует… И это прогрессирует.

От отца уже ничего, кроме тела не осталось, к несчастью.

— Аллаху бы пора забрать его, — хмурится Хасан.

— Видимо, в его присутствии есть ещё какая-то миссия.

— Ты мудр не по годам, Бессо.

— Не льстите мне, Хасан. Вся моя мудрость — наследие отца.

Здороваюсь с его женой, накрывающей на стол.

Мы ужинаем, он рассказывает истории из жизни отца. С вниманием слушаю.

Тонкое напряжение незаметно нарастает. Я замечаю женский силуэт за двойной полупрозрачной занавеской.

— Малика, выйди к нам, — зовёт девушку отец. — Я познакомлю тебя с сыном своего лучшего друга.

Ловлю себя на том, что не хочу этого. Даже любопытства нет. Если бы это было обычное знакомство, то — да. Но это обязывающее знакомство. А в груди занято.

Девушка выходит. Голова покрыта.

— Малика… Моя дочь.

— Очень приятно, — встаю я. — Бессо.

Молоденькая совсем, гладенькая, хорошенькая. Лицо, как чистый лист. Никаких сложных эмоций. Мне кажется, чересчур молода. Взгляд опускает.

— Добрый вечер, — медленно.

— Малика пока плохо говорит по русски. Но научится. Только этой весной школу закончила.

Зашибись, блять.

— Как же она поступать здесь будет?..

— Зачем поступать? Пусть родит. Одного, второго…

— Хасан Даудович, — вежливо улыбаюсь я. — Вы торопите дочь.

— Твой отец женился на Мариам, когда ей было пятнадцать и они счастливо дожили до старости.

Не совсем правда.

Мать была заложницей ситуации. И просто смиренно принимала все решения отца, молча заботясь о нас. Ей было тяжело. Она никогда не жаловалась.

Я такого не хочу точно.

— Сколько тебе лет, Марика?

— Семнадцать? — оглядывается на отца.

Я вообще не уверен, что ей семнадцать! У нас там запросто могут накинуть год, другой, чтобы девочку замуж отдать.

— И ты хочешь замуж?

Снова оглядывается.

— Конечно, хочет. Её подруги ещё год назад выскочили. У нас другое времяисчисление для женщин, Бессо.