Правда или борода - Пенни Рид

А младшенький у них Роско. Это смесь Джетро и Билли – широкая улыбка и серьезная натура, а еще он невероятный бабник (по крайней мере, был четыре года назад).

Мистер Макклюр покачал головой:

– Нет-нет, с джипом все в порядке. Речь о нашей старой пожарной красненькой машинке. Клетус помогает мне вернуть старушку к жизни для рождественского парада.

– А-а, понял. Клетус играет на банджо. – Бо показал большим пальцем себе за плечо. – Джем-сейшен пока скромный – должно быть, зрители пережидают время выпрашивания конфет, спрятавшись в домах.

Мистер Макклюр взглянул в указанном направлении.

– Пойду тогда там посижу, дождусь перерыва. – Он дружески улыбнулся нам с Клэр: – Девочки, буду счастлив вас сопроводить.

Клэр кивнула, но, прежде чем она ответила за нас обеих, Бо молниеносно схватил меня за локоть.

– Клэр, ты иди, – сказал он, мягким, но властным движением оттянув меня от лучшей подруги. – А я еще поболтаю с Джесс.

Не дав нам опомниться, он крепко взял меня за руку и зашагал к переделанной школьной столовой, ведя меня на буксире. Я была настолько шокирована близостью его кожи и электрическими разрядами, пробегавшими по руке к плечу, что молча тащилась за ним.

Мне очень нравилось чувствовать Бо. Я немного боялась не справиться с собой и залезть на него, как на пальму. Мне хотелось прижиматься к нему, гладить и тереться. Он был безумно притягателен.

Мы пробирались через толпу, а я старалась навсегда запомнить ощущение его ладони, сжимающей мои пальцы. Мне было трудно дышать – живот угрожал взорваться от подозрительно любвеобильных бабочек. С нами здоровались – и с Бо, и со мной, но мы не останавливались поболтать. Я стала тенью Бо, пока он вел меня к фуршету, и страшилась стола, потому что там он, наверное, меня отпустит. К моему удивлению, мы прошли мимо. Бо не оглянулся, когда мы обогнули другой стол, с лимонадом и сладким чаем, и направились к занавесу, полностью закрывавшему одну стену и маленькую лестницу на сцену (сцена, соответственно, тоже была скрыта). Бо не сбавил шаг, пока мы взбегали по ступенькам и пересекали сцену; он тянул меня за собой, пока мы не оказались за кулисами, под надежной защитой плотного занавеса и выступа стены.

Глаза не сразу привыкли к полумраку. Где мы и как здесь оказались, не говоря уже о том, с кем я тут нахожусь? Единственная лампочка едва рассеивала темноту, и я чуть не упала, запутавшись в собственных ногах, но Бо обернулся, внезапно положил руки мне на бедра и прижал к стене.

За спиной ощущался твердый бетон, а спереди надо мной возвышался Бо со всей своей героической красотой – нас разделяли какие-то сантиметры. Я не могла оторваться от его блестящих глаз. Здесь, и только здесь он наконец остановился.

Я была в полном замешательстве – к состоянию моих чувств подойдет слово «сумбурные». Происходящее смахивало на музыкальный клип с романтическим видеорядом (я забыла сказать, что мои мечтания чаще всего напоминали клипы вроде «Поспеши, поспеши» Полы Абдул, те самые, с размывающими фильтрами, которые затушевывали любые несовершенства). Я могла лишь немо таращиться на моего кумира снизу вверх.

Бо наклонился – и врезался лбом в край моей шляпы. Нахмурившись, он стянул с меня шляпу вместе с париком и бородой и бросил на пол.

– Мне нравится твой костюм, – доверительно сообщил он, вернув руки на прежнее место и кружа большими пальцами чуть выше моих ягодиц, словно ему кто-то дал право трогать меня, как ему вздумается. Жар от его ладоней посылал обжигающие стрелы куда-то в низ живота, по телу пробегала дрожь. – Но шляпа мешает.

Я знаю Бо почти пятнадцать лет, но даже в самых разнузданных мечтах не представляла себе такую сцену. Я не лгала, когда говорила Клэр, что моя влюбленность в Бо – штука сложная. Я представляла, как мы с ним, два супергероя, спасаем людей: видела же я, как он защитил двух малышей от гремучей змеи! А еще его всегда отличало терпение.

В основном мои фантазии были бесполыми грезами юной девицы с развитым чувством обожания.

Но сейчас в Бо не осталось и следа терпения, и он стал очень-очень реальным. Даже в полумраке закулисья его глаза сверкали, как сапфиры, словно в них было по источнику внутреннего света. Я с огорчением подумала о собственных заурядных карих радужках и, как истинная дурочка, начала надеяться, что наши дети унаследуют цвет глаз Бо.

Его руки скользнули вверх легким движением и сбросили плащ с моих плеч. Он отобрал у меня посох, и я смотрела, как бережно Бо поставил его к стене, шаркнув ботинками по деревянному полу.

– Джессика Джеймс, ты бросала на меня пламенные взгляды, которые сложно игнорировать, – сказал он почти с животным урчаньем, подавшись на дюйм ближе.

Я не ответила. Я не знала, что такое пламенные взгляды и как их бросают, но догадалась, что именно мои самопроизвольно воспламенившиеся взгляды ответственны за этот тет-а-тет. Сердце у меня сжалось, а затем подскочило, когда Бо облизнул нижнюю губу и прикусил ее.

Правильно, укуси эту губу!

Я едва сдержала стон.

Я сумасшедше, бешено возбудилась, а я совершенно не умею справляться с подобными чувствами.

Разрыв гимена в тринадцать лет во время катания на лошади, множество поцелуев со случайными парнями ради прикола и практики, несколько ничего не значащих и неинтересных тисканий в старших классах и колледже, пьяное лаконичное совокупление в общежитии с лаборантом кафедры физики в прошлом году – вот и весь список моих похождений.

Честно признаться, ездить на лошади мне нравилось больше, чем садиться верхом на мужчину. По крайней мере, лошадь была жеребцом, а вот лаборант больше походил на шетлендского пони – волосатый и маленький.

И сейчас я не понимала, что мы делали. Происходило что-то невероятное. Если бы отец матанализа или Неустрашимая Ингер завели меня за кулисы в городском клубе Грин-Вэллей, сомневаюсь, что меня охватили бы такие противоречивые чувства.

Инстинкт подсказывал хватать Бо и воспользоваться возможностью, прежде чем он поймет свою ошибку и взъерошит мне волосы, как двенадцатилетней. Самая безумная часть моего мозга приняла решение поманить Бо опуститься с поцелуями к моей груди. С сосками у меня в жизни ничего особенного не случалось, и я была уверена, что умру счастливой женщиной после того, как Бо Уинстон сотворит с ними нечто фантастическое.

Кстати, о сосках. Я не сознавала, что переложила ладонь Бо с ягодицы себе на грудь, пока горячие искры желания не посыпались от того места, где я прижимала к себе его ладонь. Единственным барьером между нами оставался мой кружевной лифчик и тонкая ткань платья.

Бо уставился на меня, приоткрыв рот от неподдельного удивления; брови буквально подскочили, а зрачки расширились. Я выгнулась – без задней мысли, а просто стараясь сократить расстояние между нашими телами, желая ощутить его твердость.

И тут я узнала, что такое пламенный взгляд.