Мой граф - Киран Крамер

Мистер Доусон заколебался:

– Какая-нибудь бездарность, полагаю.

– Я бы так не сказал, – возразил Грегори. – На мой взгляд, в этом сооружении просматривается почти что ирония. – Он пожал плечами. – Руины должны представлять нечто большее, чем просто почтение к прошлому, чтобы быть достойными внимания.

– Вы предполагаете, что эти руины не производят того впечатления, которое должны были производить по замыслу автора? – полюбопытствовал мистер Доусон.

Пиппа сидела – ушки на макушке.

– Не знаю. – Грегори вновь пожал плечами. – Возможно, он нарочно сделал их не более, чем грудой камней, и думал, что никто больше не заметит. В конце концов, именно этого большинство и ожидает от руин. У меня такое чувство, что прошлое – это та тема, которая не особенно вдохновляла автора.

В комнату для завтрака вошли другие гости. А вместе с ними – хозяин с хозяйкой. Глаза последней полезли на лоб при виде камердинера среди господ. Пиппа отвесила всем низкий поклон и быстренько сбежала, пока мистер Доусон отвечал на вежливые расспросы о его здоровье, а другие гости роняли замечания о том, как сегодня солнечно и прохладно.

Она поспешила к парадной двери, где дворецкий и два лакея стояли на страже не только дома, но и британского аристократического образа жизни. Встав сбоку от парадного входа, Пиппа стада дожидаться мистера Доусона. Дворецкий и лакеи испепеляли ее взглядами, а она старательно изображала покорность.

– Кем, дьявол побери, ты себя возомнил? – прошипел дворецкий. – Есть с господами! Леди Тарстон вне себя, я уверен.

– Я не виноват. – Пиппа пожала плечами. – Мистер Доусон попросил пойти с ним в комнату для завтрака.

– Но он всего-навсего бедный родственник. – Дворецкий задрал свой большой нос. – Он не имеет положения в этом доме. Вечером в кухне жди хорошего нагоняя.

– Я не буду там столоваться, – сообщила ему Пиппа. – Я буду есть в комнате лорда Уэстдейла.

– Ну да, – презрительно фыркнул дворецкий. – Будущий маркиз. – Он ткнул в Пиппу пальцем. – Я бы на твоем месте ходил с оглядкой. Мы не любим, когда какой-нибудь зазнайка вроде тебя является сюда и не считается с заведенными в доме порядками.

– Если я не первый, тогда чего ж вы так расстраиваетесь? – спросила его Пиппа, ударяя носком сапога по мраморному полу.

– Немедленно прекрати так делать, – прикрикнул на нее дворецкий. – Останется след, и кому-то из служанок придется оттирать его.

– Извините, – сконфуженно промямлила Пиппа.

– И ты первый, – продолжал дворецкий. – Даже слуги принца-регента обедали только в кухне.

– Принни бывал здесь? – Это ее здорово впечатлило.

Дворецкий кивнул:

– Четыре года назад. Искусственные руины были построены в его честь.

– Бог ты мой! – выдохнула она. – Не могу дождаться, когда увижу их!

– Мы очень гордимся нашим парком. Смотри, отнесись к нему с должным уважением.

– Обещаю, – совершенно серьезно отозвалась Пиппа. Она никогда не была намеренно невежлива ни с кем и ни с чем. – Послушайте, – проговорила она извиняющимся тоном, – мне ужасно жаль, что я так рассердил всех в комнате для слуг. Я… я поем там сегодня вечером. Да я в лепешку расшибусь, чтобы приспособиться. И к комнате для завтрака больше и близко не подойду. – Она расправила плечи и задрала подбородок. – Начиная с этой минуты я стану новым человеком, вот увидите.

Суровый взгляд дворецкого смягчился, на лице промелькнула тень улыбки.

– Так-то лучше, парень.

– Как только закончу с мистером Доусоном. – Пиппа ткнула большим пальцем себе за плечо. – Он попросил меня сопровождать его на прогулке. Я не могу нарушить это обещание.

– Что ж, хорошо. – Дворецкий снова насупился. – Но если ты собираешься пробыть здесь две недели, то лучше тебе измениться, и побыстрее. Верно, ребята? – Он посмотрел на двух лакеев, которые одновременно кивнули.

– Видишь? – сказал дворецкий. – За мной вся челядь. Так что не зарывайся.

Но не успела Пиппа ответить: «Слушаюсь, сэр», как из комнаты для завтрака бодро выбежал мистер Доусон с улыбкой от уха до уха.

– Прогулка, – с воодушевлением провозгласил он. – Это именно то, что нам обоим нужно, Харроу. Это было незабываемое утро, и прогулка только улучшит его, думаю.

– Да, сэр, довольно с нас волнений. – Пиппа старательно не обращала внимания на дворецкого, который смотрел на нее, прищурив глаза. – Спокойная прогулка пойдет нам на пользу.

До отъезда в Америку утонченные манеры давались ему так же легко и естественно, как дыхание. Его светская беседа обычно была искрометной, вальс – безупречным, его общества в «Уайтсе», «Таттерсоллзе» и у Джентльмена Джексона искали многие. Короче говоря, он был превосходным лондонским джентльменом, а его ирландские корни, очаровательная семья и будущие перспективы лишь делали его еще неотразимее среди равных в обществе. Всякого рода приглашения так и сыпались: на светские рауты, суаре, балы, венецианские завтраки и завтраки в постели как благовоспитанных вдов, так и актрис.

Кроме того, и отец, и дядя Берти приглашали его вступить в элитный мир архитекторов. Все были ему рады, всем он был желанен. Он, в конце концов, имел происхождение и надлежащее образование и уже начинал получать кое-какие заказы. Ничего крупного, но нужно ведь с чего-то начинать, правильно?

Однако в последнее время все чаще и чаще Грегори чувствовал себя обманщиком. Лондон и перспектива того, что через месяц начнется светский сезон, не воодушевляли его так, как раньше. Его прямо-таки страшило возвращение к серебряному подносу для визитных карточек на столе, который, Грегори знал, будет переполнен приглашениями. Его секретарь будет грызть удила в своем стремлении ничего не упустить из того, что произошло в его отсутствие, равно как и получить одобрение на новую мебель, которую он заказал для Грегори. Городской дом, который отец купил ему в качестве собственной резиденции, крайне нуждался в меблировке, и весь следующий месяц матушка с девочками будут ходить туда и обратно, приводя драпировщиков и декораторов.

И сейчас, сидя рядом с леди Дамарой, которая вытащила его из дома к руинам, Грегори особенно остро ощущал себя обманщиком. Накануне вечером он пытался намекнуть ей, что роман с ней его не интересует, но она то ли не поняла, то ли пренебрегла намеком. Здесь, у развалин, она уже несколько раз подавалась к нему в расчете на поцелуй. Следовало признать, что она была крайне привлекательна.

Один раз она притворилась, что корсаж соскользнул сам, и Грегори заметил краешек розового соска. В эту минуту он мог бы сделать с ней все или почти ничего, и она была бы удовлетворена – даже мимолетным целомудренным поцелуем.

Прежний Грегори воспользовался бы своим положением и ее страстной влюбленностью или честолюбием и закрутил бы с ней легкий, ни к чему не обязывающий, но весьма приятный роман. Но нынешний Грегори отвел глаза, когда корсаж съехал, давая леди Дамаре время и возможность поправить его. И после того как она сделала это, повел ее прямиком на завтрак, отговорившись тем, что ужасно проголодался.