Гламурная жизнь - Анна Грайфендер

Девушка колебалась:

— Может быть, вы и правы, но именно вам я ничего рассказывать не хочу.

Я перестала что-либо понимать. Мы-то какое отношение можем иметь к ее проблеме? Катарина тоже удивилась:

— Нельзя ли попонятнее?

Она посмотрела на меня, потом на Катарину:

— Потому что это связано с Леандером.

Что? Чем дальше, тем интереснее!

Катарина повернулась ко мне:

— Пия, по-моему, самое время посвятить Леони в подробности ваших отношений с Леандером Бергландтом.

Правильно. Терять мне нечего. Так что я начала рассказывать о своей якобы связи с Леандером, о том, как поймала их с Виттой и с тех пор пытаюсь выяснить, почему он меня использовал.

Она горько рассмеялась:

— Я не удивлена. Я хорошо его знаю, этого любимца нации. Вы еще легко отделались.

— Знаете, мне вполне хватило. Не очень приятно, когда тобой пользуется мужчина, которого ты воспринимаешь как отца своих будущих детей.

Она кивнула.

Катарина выложила карты на стол:

— Если уж мы решили играть в открытую, я хочу быть абсолютно честной. Мы встретились с вами здесь совсем не случайно.

Я вклинилась:

— Почему вы говорите о нем с такой горечью? Она долго молчала.

— Я не хотела ничего рассказывать о Леандере, потому что боялась, что вы напишете обо мне, а кто-то обратит внимание и начнет рыться в прошлом, которое я хочу забыть навсегда. Вы ведь знаете, что я познакомилась с Леандером совсем юной девушкой. Я любила его так, что ради него была готова на что угодно. Начиналось все как в сказке, я думала, что наши отношения будут длиться вечно. Потом он все чаще и чаще заговаривал о какой-то Аннегрет, которая осмелилась его бросить и которая скоро поймет, чего лишилась.

Через несколько месяцев я забеременела. Да, я понимаю, какой была дурой, и не пытаюсь оправдаться тем, что мне было всего семнадцать лет. Но я очень хотела иметь от него ребенка и была абсолютно уверена, что он будет любить малыша, который свяжет нас еще крепче. Когда я, счастливая до одури, сказала ему о своей беременности, он взбесился. Таким я его никогда не видела. Он тряс меня и орал, что я задумала его погубить. Ему придется распрощаться с карьерой. Неужели я всерьез думаю, что ему сделают какие-то предложения, если выяснится, что он обрюхатил малолетку? Он так и сказал: «обрюхатил малолетку». Но ведь до этого он ни разу даже не намекнул, что относится ко мне не серьезно. Я в отчаянии закричала, что оставлю ребенка. Когда он понял, что я не шучу, тут же взял себя в руки и предстал сущим ангелом. Начал говорить, что у нас еще так много планов, а ребенок помешает их осуществлению, что через несколько лет я смогу родить ему столько детей, сколько мне заблагорассудится.

Я была уже на третьем месяце, потому что, прежде чем поделиться с ним своей радостью, хотела убедиться, что все будет в порядке и выкидыша на раннем сроке не произойдет.

Он настаивал на аборте. Я очень боялась его потерять и дала себя уговорить, что само по себе было достаточно опасно. Но Леандер решил подстраховаться. Он боялся, что всплывет его имя, поэтому повел меня к своему приятелю, который учился на медицинском и проходил практику в гинекологии. Врачом он еще не стал, так что аборт мне сделали нелегально. После этого мне было очень плохо, сегодня я бы назвала это депрессией. Я несколько недель неподвижно лежала молча. Когда мне стало лучше, Леандер меня бросил. Он имел наглость утверждать, что у нас что-то разладилось. Якобы наши отношения потеряли свою невинность. Чуть позже он резко пошел вверх. Я случайно встретила его в клубе. Когда я увидела, как уверенно он развалился на диване, довольный собой и своей шикарной девицей, я разозлилась. Подлетела к нему и накричала. Он оттащил меня в сторону и сказал, что если я осмелюсь упомянуть всю эту историю хоть одним словом, то пожалею; орал, что я пустое место и что мне никто не поверит. У него, мол, есть способы выставить меня на всеобщее обозрение. А как отреагируют мои родители, услышав, что мое имя смешивают с грязью? Я ушла и на долгое время похоронила эту историю. Но теперь, когда мы хотим иметь детей, на меня снова нахлынули воспоминания. Боюсь, что после той операции родить я уже не смогу, потому что у меня психическая блокада. А сегодня я отправилась к врачу. Но до кабинета не дошла, побегала но клинике туда-сюда, и все.

Мы с Катариной потеряли дар речи. Только с ужасом смотрели друг на друга.

Такого мы не ожидали.

Катарина погладила ее по руке:

— Теперь вы выговорились. Вам легче?

Леони кивнула, наконец-то освободившись от тайны, которая давила на нее тяжким грузом. Я отчетливо представила, какой она была в семнадцать лет. Ослепительно красивой, влюбленной в наивной. Неудачная комбинация, если сталкиваешься с человеком вроде Леандера, который не постесняется этим воспользоваться.

Мы пообещали сохранить тайну.

Мысленно я поклялась отомстить! Просто так это ему с рук не сойдет!

Пока я строила планы, Катарина пыталась убедить Леони, что та должна довериться своему другу.

Всегда полезно знать, что тыл надежно прикрыт.

Мы предложили в следующий раз сходить к врачу вместе, отвели ее домой и пообещали не терять с ней связь.

На обратном пути Катарина была непривычно задумчивой и поглаживала себя по животу.

Я высадила ее и поехала к себе. Сегодня мне уже ни на чем не сосредоточиться.

Отварила макароны, устроилась перед телевизором и задумалась.

Теперь, когда тайна Леандера раскрыта, мне следовало бы испытывать триумф. Но вместо этого было противно, я думала о Леони, жизнь которой этот самый Леандер разрушил.

В мгновение ока он утратил остатки своей привлекательности.

Мне хотелось поскорее закончить книгу и больше уже никогда не иметь с ним дела.

Но прежде мы поквитаемся.

И я даже знала как.

На следующее утро я приехала в офис рано. Мне хотелось поскорее взяться за работу.

Первым делом мне понадобился кофе.

Было тихо, я пришла первой.

Зайдя к себе, увидела на соседнем письменном столе ноутбук.

Макс вернулся!

Сердце забилось быстрее. Надеюсь, он больше не дуется. Ведь вышло простое недоразумение.

Послышался голос:

— Почему ты пришла так рано?

Все это время он стоял сзади.

Я подскочила. Живой, загоревший и отдохнувший Макс.

По выражению лица не догадаешься, сердится он или нет.

— Мы снова друзья? — спросила я неуверенно.

— Дай подумать. Да, наверное, друзья. — Первые проблески приветливости.