Любовь без обязательств - Изобел Карр

Не в силах больше сдерживать нестерпимое желание, он потерял равновесие и упал, увлекая ее под воду. Она нашла его губы, ее русалочьи волосы колыхались вокруг них. Поспешно встав на ноги, он приподнял ее, не разжимая объятий.

Кровь жарко стучала у него в висках, пульсировала в члене. Лео подтащил Виолу к ступенькам и сел. Она уперлась коленями и отодвинулась назад, разъединив их тела. Его сердцебиение медленно успокаивалось. Она поцеловала его в шею под ухом, чуть прихватывая кожу зубами.

— Думаю, что через неделю-другую я уже смогу спокойно вернуться в город.

Лео шумно выдохнул. Переход был слишком резким. Ну и ну! Ему следовало бы этого ожидать: в прошлый раз она тоже сбежала одна в Лондон. Его руки скользнули по ее ногам, и он чуть сжал ее бедра, положив большие пальцы ей на живот.

— Ты можешь остаться здесь.

Виола чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза, плотно прижав ладонь к его сердцу. Ее брови напряженно сдвинулась.

— Мы должны привыкнуть друг к другу, — сказал Леонидас.

Он начал поглаживать ее нежную кожу.

Виола едва заметно покачала головой. Ее губы полуоткрылись. А потом она крепко сжала их, словно не могла найти нужные слова — или пыталась их сдержать.

— Не вижу в этом смысла. — Ее голова низко опустилась, волосы упали налицо, словно занавес. — Больше того, это пустая трата времени. Ведь мы не можем соединить свои судьбы. Хотя, наверное, вы как герцогский сын не догадываетесь, каково это — хотеть того, что вам недоступно, и довольствоваться тем, что вам предлагают.

Она напряглась, словно собираясь броситься в бегство. Лео крепче сжал руки, решительно удержав ее на месте.

— Если бы даже я до сих пор этого не знал, то, Бог свидетель, ты мне это очень наглядно показываешь. Пойми, прошу тебя, мне не нужна любовница. Не хочу заполнять детскую незаконнорожденными отпрысками. Мне нужна жена, Ви.

Она вскинула голову, буравя его взглядом.

— Но тебе муж не нужен, так?

— Чтобы сын герцога…

— Младший сын!

— …женился на шлюхе?

— Да еще имея старшего брата и трех племянников, которые стоят между ним и титулом! Я не могу обещать тебе герцогскую корону…

Виола возмущенно вскинула голову:

— Если вы думаете, что я бы вышла за вас только из-за этого…

— Просто хочу, чтобы не было никаких недоговоренностей: шансов на это крайне мало.

Он чуть ослабил объятие, и одна из его рук скользнула по ее животу, так что кончики пальцев оказались у нее между ног. Вторую руку он прижал к ее пояснице. Она судорожно вздохнула, но не стала отстраняться!

— Но мы могли бы превратить Дарем в наше собственное маленькое королевство. Слуги, по-моему, вполне к этому готовы.

— Я даже думать об этом не хочу! Вы можете себе представить, какой это вызвало бы скандал? Чтобы потомок Карла Второго женился на шлюхе!

— Случались вещи и гораздо более странные.

Указательный палец Лео вошел в нее, а за ним последовал средний. Тем временем большой палец нашел налившийся бутон ее клитора.

— Дорогая моя, миром правит любовь. Даже короли женились на простолюдинках, и были счастливы.

Возмущение на ее лице сменилось румянцем страсти. Он согнул пальцы и повернул руку так, чтобы большой палец руки коснулся основания ладони.

— Давай объявим мир и больше не будем говорить об этом, моя хорошая. Мое предложение было сделано очень неловко. Глупо было говорить что бы то ни было именно сейчас, так что я прошу тебя забыть о моих словах.

— О, это будет трудно!

Виола приподнялась навстречу его ласкам, ухватившись за его плечи для равновесия.

— Особенно если это станет постоянной темой наших разговоров.

Лео улыбнулся. Ее глаза расширились, и на секунду на ее лице снова отразилось негодование. Однако уже в следующее мгновение она уронила голову, а ее тело сотряслось от сладкой дрожи.

Пусть она не ответила ему «да», однако он запустил эту идею в голову этой упрямицы, и теперь ее будет невозможно остановить — точно так же как коня, без удил и уздечки. Лео присоединил к двум пальцам третий и наклонился, чтобы захватить ее сосок зубами. Виола замерла, выгнув спицу, стискивая коленями его бедра, и в ее возгласах его имя звучало вместе с призывами к Богу.

— Я прекрасно понимаю, когда меня пытаются подкупить!

Виола смотрела на Лео с глубоким подозрением.

Красавиц мерин, которого он ей подарил, ударил копытом, требуя внимания, — и при этом чем-то неуловимо напомнил своего хозяина. Заносчивые животные, они оба. Одинаково прекрасны, и скорее всего у этого коня окажется такой же непростой характер и с ним так же трудно будет справляться.

После того эпизода в купальне словно плотину прорвало. Он снова оказался у нее в постели: кающийся грешник у дверей храма, любовник, обожествляющий своего кумира. И она ощущала, как ее оборона день ото дня слабеет, разрушаясь при каждом новом поцелуе, прикосновении, взгляде…

Лео улыбнулся, отказываясь вступать с ней в словесный поединок. Сегодня его голубой глаз блестел таким же озорством, что и зеленый. Он ни секунды не сомневался в том, как именно будет принят его подарок. И был прав. Конь был именно таким, о каком она только мечтала. Виола повернулась спиной к широко ухмыляющемуся Лео. Мерин громко фыркнул, как это часто делала Пен, и насторожил уши.

— Да, красавчик мой!

Она поймала себя на том, что воркует, не сводя глаз с красавчика.

Тот ткнулся ей в ладонь невероятно мягким носом и потрогал губами ее пальцы, ища угощение. Лео с тихим смехом подал ей кусок сахара. Конь жадно его схрумкал и стал искать новую порцию лакомства.

Виола потянулась, чтобы почесать ему лоб. Он выгнул шею и наклонил голову, от удовольствия полузакрыв глаза.

— Вы просто невозможны, милорд!

Ответный смех Лео заставил ее возмущенно закатить глаза.

— Ну что же, — начал он несколько обиженно, — предложение моей аристократической руки было отвергнуто. Когда я положил к твоим ногам Дарем, это тоже не имело успеха, даже несмотря на купальню, которая, ты не станешь спорить, представляет собой немалый соблазн. Я просто стараюсь набрать новые козыри.

Виола прижалась лбом к шее коня и закрыла глаза, ощущая запах лошади, сена и пыли как надежную стену, которая воздвигается вокруг нее. Лео пытается постепенно привязать ее к поместью. А она позволяет ему это делать. Ей хочется, чтобы ее убедили, что все те дурные предчувствия, которые терзают ей сердце, были уничтожены раз и навсегда.

Один раз она уже позволила себе не обратить на них внимания — и это дало ей короткое и почти немыслимое счастье, за которым последовали невообразимая боль и разочарование. Второй раз испытать такое же было бы крайней глупостью.