Звезды над Занзибаром - Николь Фосселер

— Султан все еще наседает на тебя?

— И еще как! — буркнул Джордж. — И консул Черчилль тоже… Ты устраиваешь заговоры за моей спиной, а я должен потом все приводить в порядок. Мои поздравления, мадам, самые сердечные поздравления!

Она зашла за кресло, положила руку ему на грудь и прижалась щекой к шее.

— Я не знаю, почему ты так озабочен. Ты же был не в курсе и с полным правом можешь утверждать, что ничего об этом не знал. Ведь это правда, и ничего, кроме правды.

Джордж Эдвин Стюард фыркнул, но кончиками пальцев погладил руку жены.

— Султану трудно понять именно это! Он твердо убежден, что хорошая английская жена делает только то, что ей приказывает муж.

Хорошая английская жена радостно взвизгнула.

— Тогда тебе ничего другого не остается, как поправить его восприятие мира.

— Ничего смешного в этом нет! — Весьма легкомысленный тон его упрека свидетельствовал о том, что он с трудом сдерживается, чтобы тоже не расхохотаться. — Ты же знаешь, как важно в таких обстоятельствах сохранять лицо. И теперь султан полагает, что я или глупец, или предатель с раздвоенным языком? Или попросту подкаблучник…

— Бедный Джордж, — промурлыкала жена подкаблучника.

— Да, пожалуйста, пожалей меня, это самое малое, что ты можешь сделать, чтобы загладить свою вину, — довольно пробурчал доктор Стюард. — Собственная жена в обход меня обращается к моему непосредственному начальнику — слыханное ли дело?

— Ах, добрый доктор Кирк, — примирительно вздохнула Эмили. — Без него нам никогда бы это не удалось.

Веселый взгляд мужа, брошенный искоса, словно приласкал ее.

— Ты думаешь, оттого, что он отличился в Крымской войне и исследовал с Ливингстоном Центральную Африку, у него хватает мужества тягаться силами с султаном и отправлять его сестру в безопасное место?

— По крайней мере, о помощи его долго просить не пришлось. — В голосе Эмили звучал триумф.

— Могу себе это представить. Наверное, ты пустила в ход все свое женское обаяние, а твои трепещущие ресницы просто вскружили голову старому холостяку…

Жена рассмеялась и поцеловала его в висок.

Он покачал головой.

— И к тому же выбрать для этого «Хайфлайер»? Кто знает, что светит капитану Пэйсли, когда он вернется… Как сообщают, султан неистовствует в своем дворце, и вся остальная семья рассержена. Я сегодня после обеда встретил мистера Витта из «О’Свальд и K°», который по делам был в шамба принца Баргаша. Как сказал Витт, принц Баргаш считает, что Биби Салме потеряна для семьи; она отныне ему не сестра — так его процитировал Витт. Он жаловался на позор, который падает на всю семью. — Джордж глубоко вздохнул. — Вы достаточно изучили прекрасные обычаи арабского мира, моя возлюбленная супруга, и сейчас, скорей всего, посеяли вражду далеко за пределами Занзибара.

— Я часто думаю о замечании, которое как-то сделала в этой связи Зафрани, — тихо вставила свое слово его жена. — Любящие не знают угрызений совести, — как говорят на Занзибаре. Мы спасли жизнь ей и ее нерожденному ребенку, Джордж. Ей грозила смертельная опасность. Если бы мы не помогли ей — как бы мы объяснили это нашей христианской совести? Меня охватывает такой неправедный гнев, как только я подумаю, какое зло мог причинить султан бедной женщине! Своей сестре!

Доктор Стюард задумчиво гладил пальцами плечо жены.

— Я не совсем уверен, что султан Меджид действительно намеревался что-то с ней сделать.

— Как это тебе пришло в голову? — В ее голосе прозвучало искреннее изумление.

Словно в раздумье, ее муж наклонил голову.

— Если бы он действительно хотел этого, он давно бы уже казнил ее или бы насильно заключил в тюрьму.

— Ты же не думаешь всерьез, что это было только предупреждение? Для пущего страха?

Он взял Эмили за кончики пальцев, обвел вокруг кресла и, усевшись поудобнее, притянул ее к себе на колени и обвил руками ее все еще стройную талию.

— Это я вполне бы мог себе представить. Султан Меджид — хотя он и находится под сильным влиянием своих министров, часто болеет, а сверх того, известен своим нерешительным характером, но он далеко не глуп. Он держит власть в руках. И если ему не удается потребовать выполнения своих распоряжений? — он указал подбородком на письменный стол, который был усеян бумагами. — Гудфеллоу из Адена пишет мне. Султан обратился к резиденту Мериузеру с просьбой: Биби Салме может вернуться на Занзибар, если пойдет на уступки.

— Вот негодяй! — вырвалось из уст его разгневанной жены, и она ударила его кулаком по плечу. — Явно попахивает ловушкой.

— Не надо сразу осуждать его, милая. Черчилль рассказал мне, что Биби всегда была его любимой сестрой. По всей вероятности, он сейчас разрывается между тем, что он хотел бы и что в состоянии сделать — не выходя за рамки обычаев.

— Во всяком случае, я рада узнать, что ей ничто не грозит, — заверила Эмили Стюард и обвила руки вокруг его шеи. — В Адене она наконец-то найдет покой. Там она сможет спокойно дожидаться рождения ребенка и прибытия своего жениха.

— М-да, — промычал доктор Стюард и внимательно посмотрел на супругу. — А ты задумывалась о том, что будет с Рюте? Опасность для него еще не совсем устранена.

— Он иностранец, как и все мы, и очень важен для торговли — с нами ничего не произойдет. Это твои слова, милый Джордж.

— М-да, — повторил он еще раз. — Однако никто из нас до сих пор прежде не покушался на честь сестры султана, а потом вдобавок еще и не похищал ее. — Когда она попыталась возразить, он настойчиво продолжил: — Нет, Эмили, именно так ему все и представят! Если даже султан и не выслал Рюте, о чем сначала поговаривали… А Витту он дал ясно понять, что Рюте так просто сухим из воды не выйдет. Очевидно, султан прервет отношения с фирмой «Ханзинг и K°». Витт еще и потому озабочен собственными делами. Он думает попросить «О’Свальд и K°» прислать из Гамбурга подарки для султана Меджида и принца Баргаша, чтобы умилостивить обоих. — Эмили молчала, и он опять продолжал: — Над Рюте сгущаются тучи, хотя немцы от него и отказались. Вполне вероятно, что никто теперь не захочет иметь с ним ничего общего. Витт полагает, что весьма безответственно с его стороны продолжать сидеть на Занзибаре, и думает, что его давно бы не было в живых, если бы на троне вместо Меджида сидел Баргаш.

— Снова этот Витт, — поморщилась Эмили. — Мелкая душонка, крохобор, кругозор его не поднимается выше его счетов… — Она в раздумье закусила нижнюю губу, и самостоятельная энергичная жена врача, и мать, каковой она и являлась, вдруг стала выглядеть неловкой юной девчонкой, в которую он очертя голову влюбился тринадцать лет назад.

— Ты считаешь, мне следует пойти к Рюте и поговорить с ним? — спросила она.

— Я не знаю, способен ли он воспринимать… Но я был бы рад, если бы ты хотя бы попыталась, да, пожалуй, следует пойти, — отвечал он. — Может быть, тебе удастся уговорить его уехать с острова как можно скорее.