Безжалостный обольститель - Джулия Лэндон

– Я ненавижу его, клянусь. Он ужасный... он отправляет меня в Кеттеринг-Холл! Лишает счастья! – истерически рыдала Софи. – Он знает об Уильяме и все равно намерен упрятать меня в деревне!

Итак, Джулиан наконец узнал о чувствах своей сестры к простому баронету. Но как жестоко с его стороны реагировать таким образом, как он может доводить Софи до таких отчаянных рыданий!

– Ты обещала мне помочь, – продолжала Софи. – Ты единственная, к кому я могу обратиться сейчас! Пожалуйста, поговори с ним, Клодия! Меня он не желает слушать! Ты должна поговорить с ним! Я... я не могу ехать в Кеттеринг. Я умру там. Клянусь тебе.

– Джулиана не устраивает Стэнвуд? Это все? Всхлипнув, Софи кивнула, и Клодия почувствовала, как негодование вновь вспыхнуло в ней. Мужчина может сам решать, кого укладывать в свою постель или вести к алтарю, но лишь только женщина попытается раздвинуть рамки своего узкого мирка, вся британская аристократия ополчается против нее! Господи, Стэнвуд ведь баронет, а не какой-то там убийца или разбойник, а Джулиан запрещает сестре выйти замуж за человека, которого она обожает, и все из-за его проклятых предрассудков.

– Я поговорю с ним, – успокоила она Софи.

– Я знала, что ты поможешь! Ты сумеешь уговорить его, и он передумает!

Клодия не разделяла эту уверенность. Как бы она ни защищала Софи, законы Англии делали слово Джулиана решающим. Если она не сумеет убедить его разрешить Софи довериться своему сердцу, то у Софи мало шансов бороться с ним и еще меньше шансов избежать публичного скандала. Клодия уже была в подобном положении. И сейчас всей душой сочувствовала Софи. Осторожно прикоснувшись к ее мокрой щеке, Клодия сказала:

– Я поговорю с ним, Софи. Сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать, что он не может пренебречь твоими чувствами. Я поговорю с ним сегодня...

– Сейчас же! – закричала Софи; она была на грани нервного срыва.

Клодия немного отстранила от себя Софи, чтобы встать.

– Хорошо, я поговорю с ним немедленно.

Вздохнув с облегчением, Софи откинула голову и закрыла глаза.

– Спасибо, Клодия! Я знаю, что ты убедишь его. Ты непременно должна убедить его!

Господи, как бы ей самой этого хотелось! Клодии была невыносима сама мысль о том, что может сделать Софи, если Джулиан откажет.

Клодия застала Джулиана в небольшой голубой гостиной на третьем этаже. Поглощенный чтением одного из больших томов в кожаном переплете, он не слышал, как она вошла. Клодия остановилась на пороге, глядя на него. Его круглые очки в металлической оправе висели на кончике носа, густая прядь иссиня-черных волос упала на лоб. Легкая, едва заметная щетина покрывала подбородок...

Она, должно быть, пошевелилась, потому что Джулиан поднял голову и на одно короткое мгновение его глаза сказали то, что было в сердце. Но он тут же отвел взгляд.

– Вижу, тебе значительно лучше.

– Да... благодарю. – Клодия замялась, почувствовав неловкость из-за того, что отвлекла его от важного дела. Она сделала несколько шагов и, сжав руки, спросила: – Нельзя ли мне... с тобой поговорить?

Джулиан быстро взглянул на нее:

– Да?

– Это по поводу Софи, – начала она, и Джулиан, к ее удивлению, с силой захлопнул книгу, лежавшую на его коленях.

– Не утруждай себя, Клодия. Я сейчас не склонен говорить об этой маленькой дурочке. – Скривившись, он отшвырнул книгу.

– Хорошо. – Она подошла к камину и начала внимательно рассматривать фарфоровую вазу.

– Хорошо? И все? Ты, конечно, хотела сказать гораздо больше, – раздраженно произнес он.

Клодия украдкой взглянула на него. Он сидел, сложив руки на груди. Она никогда не видела его в таком гневе,"и ей вдруг стало страшно.

– Да, мне есть что сказать. Он презрительно фыркнул:

– Естественно. Ну, что же ты? Давай покончим с этим вопросом. Защищай Софи. Давай, Клодия, скажи мне, что я бессердечный негодяй, а она имеет право совершать глупости!

Он еще и саркастически настроен, с тревогой подумала Клодия. Обычно Джулиан бывал мил и учтив.

Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, она сказала:

– Я только хотела спросить...

– Да? – нетерпеливо рявкнул он.

– ...имел ли ты когда-нибудь счастье любить?

Эти слова явно поразили его. Клодия и сама недоумевала, как они сорвались с ее языка. Напряженное молчание повисло в комнате. Не сводя с нее глаз, Джулиан снял очки, сложил их и неторопливо убрал в карман. Его волнение выдавало лишь нервное подергивание мускула на щеке.

– Я имел глупость любить, – тихо произнес он, – но едва ли это можно назвать счастьем.

Клодию охватило безумное желание узнать, кого он любил. Она знала с десяток имен – дебютанток, замужних дам, вдов, которые в тот или иной момент упоминались в связи с ним. Но прикусила язык, прогнав рвавшиеся наружу тысячи вопросов, и нервно провела ладонями по платью.

– Значит, были момент, когда тебе казалось, что ты без любимой умрешь? Почему же ты не можешь понять Софи?

У Клодии перехватило дыхание, когда она увидела в его глазах боль. Боль и презрение. Презрение к ней. Он тяжело поднялся со стула.

Сердце ее тревожно забилось, когда он направился к ней.

– А ты, Клодия? У тебя были мгновения, когда тебе казалось, что ты не сможешь жить без возлюбленного? – произнес в тон ей Джулиан. – Ты когда-нибудь лежала ночь без сна, думая о нем? Перехватывало ли у тебя дыхание от одного его присутствия? – Джулиан остановился перед ней, и Клодия, вспыхнув, невольно попятилась. – Ну, Клодия? Ты понимаешь, что она чувствует?

Уставившись в его черные как ночь глаза, Клодия не могла собраться с мыслями.

– Я... я понимаю. – Выражение его глаз стало еще жестче. – Я понимаю, что Софи влюблена и отправлять ее сейчас просто немыслимо...

– Позволь мне сказать, что в действительности немыслимо, – прервал ее Джулиан с горечью. – Немыслимо думать, что она может найти спасение в любви, – холодно произнес он. – Немыслимо думать, что она каким-то образом улучшит свою жизнь, выйдя замуж по любви! И, мадам, нелепо верить, что подобные чувства вообще бывают взаимными. Поверь, чем быстрее эта маленькая дурочка поймет, что ее так называемая любовь – иллюзия, к тому же безответная, тем лучше ей будет.

В его голосе было столько яростного отчаяния, что у Клодии перехватило дыхание. Он любил и проиграл, но прежде, чем она успела осознать это, Джулиан, словно прочитав ее мысли, с усмешкой отвернулся, подошел к столу и взял хрустальный графин.

– Ты, похоже, тоже веришь в сказки.

– Ты сам не понимаешь, что говоришь, Джулиан. Ты не думаешь, что Софи было бы лучше, если бы она никогда не познала любовь.

Он мрачно усмехнулся, наливая в бокал херес.