В ожидании Айвенго - Наталья Миронова

– Уля мне уже рассказала, как она от Рустема удрала, – подтвердила Этери.

– Но он узнал про наш приют, приехал на четырех машинах, – продолжала Евгения Никоновна. – Хотел проверить просто на всякий случай, нет ли ее здесь. Я обычно наших женщин в милиции регистрирую, у меня список есть, кто здесь живет, но про Улю я, понятное дело, никому ничего не сказала. Она у нас на подпольном положении. Без всего пришла, даже без паспорта. Он приехал, шум поднял, Уля помертвела вся. Я тащу ее в тайник, а она в истерике бьется, уже готова сама ему сдаться: мол, все без толку, он ее найдет, мне же будет хуже. Вкатила я ей дозу промедола шприцем прямо через платье, через трусы, а то она бы, наверно, не выдержала, выскочила бы из тайника. Спускаюсь, говорю Рустему: вот наши списки, проверяйте. Здесь такой нет. Он списки пролистал, но не поверил, потребовал досмотра. У него охрана – человек шесть, если не восемь, не драться же с ними! Ладно, говорю, не верите – смотрите. Прошли по всему дому, всюду заглянули, на крышу лазили… Наши бабы – в крик, дети ревут, в общем, Гоморра Содомовна Армагеддон, – пошутила Евгения Никоновна. – Но тайник они не нашли. Ушел Рустем несолоно хлебавши. А Уля проспала еще часа три. Еле растолкали.

– Все равно я считаю, что Уле лучше ко мне переехать. Ненадолго, мы потом еще что-нибудь придумаем.

– Что? – безнадежно спросила Ульяна.

– Я подумаю. Слушай, – оживилась Этери, – а давай мы тебя под прислугу замаскируем. Будь ты гостьей – да, мои мальчишки могли бы разболтать, они еще маленькие, секретов хранить не умеют. А прислуга кому интересна? Они и внимания не обратят. У меня две женщины из приюта уже работают…

– Знаю, – кивнула Ульяна.

– Они душевные тетки, они никому не скажут. Я думаю, первым долгом тебе надо паспорт сварганить.

– Как?

– Моя забота. Для начала мы тебя сделаем брюнеткой. У меня горничная есть, Мадина, она ингушка. Документы у нее в порядке. Я ее попрошу загранпаспорт сделать. И мы тебя по ее паспорту за границу вывезем. Точно!

– А как же сама Мадина?

– А она что велят, то и сделает, – отмахнулась Этери. – Она к родным в Назрань и то не ездит, только деньги отсылает, зачем ей загранпаспорт?

– А если меня с этим паспортом… – начала Ульяна, но Этери ее перебила:

– Я все придумала. Во-первых, мы тебя под нее загримируем. Волосы покрасим, макияж наведем. Во-вторых, паспорт будет не биометрический, а простой, на пять лет. Тут фишка в том, что сфоткаться на паспорт ты сможешь сама. А получать пойдет она. Сделаем ей такой же грим. Да там никто и не смотрит, в паспортном столе, на эти дурацкие фотки! Это пограничники смотрят, проверяют лоб, нос, глаза, губы, подбородок, а в паспортном столе – зачем им? Они ничего не заподозрят. А потом мы с тобой поедем в Грузию. У меня там друзей – море. Они тебе сделают настоящий паспорт, грузинский, с ним можешь ехать куда захочешь, денег я тебе дам.

– Как это они сделают мне паспорт? – нахмурилась Ульяна. – В Грузии, говорят, и взяток-то больше не берут!

– Но помочь человеку в беде не откажутся. Из Грузии ты можешь уехать в Грецию, там большая грузинская диаспора, а можешь даже в Штаты. Можешь прямо в Грузии осесть, там надежно. Да, а твои родные? В Керчи? Неужели они тебя не примут?

Ульяна покачала головой.

– Рустем их купил на корню. Родителям дом отгрохал, брата на работу устроил… Я им звонила, жаловалась, а они мне: ну потерпи, доченька, не может быть, чтобы все было так плохо! Дай нам пожить хоть на старости лет!

Этери и Евгения Никоновна смотрели на нее округлившимися от изумления глазами.

– Я даже не знаю, что с ними сталось, – вздохнула Ульяна. – Рустем зарежет – недорого возьмет, а я и проверить не могу, живы они или нет. И ты не вздумай звонить! Наверняка у них там засада дежурит: вдруг я появлюсь?

– Ладно, я не буду им звонить, – согласилась Этери. – Но в Грузию я тебя отправлю. Собирайся, поедешь со мной.

– Да мне чего собираться? Что на мне – и то не мое. Ой, нет, Этери, я не могу. Мне страшно. Рустем живет на Рублевке, и ты на Рублевке…

– Рублевка большая, – терпеливо возразила Этери. – Ничего не бойся.

– Тебе легко говорить… Если он узнает, что это ты меня прячешь… Что это ты отправила меня в Грузию…

Этери беспомощно оглянулась на Евгению Никоновну. Та молчала, не сводя глаз с Ульяны.

– Уля, – вновь заговорила Этери чуть ли не по слогам, – Рустем не ясновидящий. Ничего он не узнает.

– Ты не представляешь. У него чутье прямо звериное. Если…

– Никаких «если». Здесь же он тебя не нашел, хотя сам приходил со своим звериным чутьем! А у меня тем более не найдет. Евгения Никоновна, выдайте, пожалуйста, гражданке теплые вещи. Как-никак, зима на дворе. Вещи я вам потом верну.

– Давайте не будем спешить, – предложила Евгения Никоновна. – С черными волосами – отличная идея, но, мне кажется, покраситься нужно прямо здесь. Чтобы ваши сыновья увидели Улю уже брюнеткой.

– Проще парик купить. – Этери вытащила айфон, вошла в Интернет и включила поиск. – Есть театральный магазин совсем рядом, Малый Каковинский переулок. Ну и названьице! Ладно, не суть. Главное, мы там и парик, и краску купим, и грим. Поехали!

Ей больно было смотреть на Ульяну, трясущуюся от страха.

– Не трусь, – сказала ей Этери, – у нас все получится.

– Если он узнает…

– Он не узнает, – перебила Этери. – А главное, заруби себе на носу: я не буду знать. Отвезу тебя в Грузию, а что там дальше – даже спрашивать не стану. Пошли, Уля, не дрейфь. Ты не можешь до самой смерти тут отсиживаться. Я вас об одном прошу, – обратилась Этери к Евгении Никоновне, – проследите за Гюльнарой. Она вечно шпионит. Она не должна знать, что это я Улю увезла. Сейчас я водителю позвоню, он машину подгонит. Уля, одевайся.

Евгения Никоновна выдала Ульяне из общего фонда пальто, платок на голову, варежки и зимние сапоги, обняла ее на прощание. А вот уследить за Гюльнарой не сумела. Гюльнара увидела через окно в коридоре на втором этаже, как две женщины вышли из подъезда и сели в большую серебристую машину. Лиц не разглядела, видела только со спины, но она прекрасно знала эффектное рысье манто Этери. Кто вторая, нетрудно было догадаться.

Гюльнара уже знала ее имя – Ульяна. Подслушала еще в тот первый раз, когда Этери спросила о ней у Евгении Никоновны. Фамилию, правда, не разобрала, фамилия оказалась уж больно длинная и заковыристая. Но зато на лестнице она подслушала, как эта Ульяна называет мужское имя – Рустем. Что ж, это нам знакомо.

После ужина – вредная Евгения все норовила занять ее работой, как будто она нанималась тут работать! – Гюльнара села за компьютер. Отличная штука – компьютер! Правда, Гюльнара больше всего любила играть в разные стрелялки, чтобы побольше взрывалось, остальное не так интересно. Но сейчас ее интересовал поиск.