Подкидыш для Лютого - Гала Григ

Антон

— Любые случайности не случайны. Спорить с этим бессмысленно. По чьей же воле произошла наша встреча с Машей? Кто-то сверху распорядился, что ли? А ведь я мог тогда и не остановиться.

Да и потом мне без надобности было в больницу ехать. С полицией само бы все разрулилось. Но почему-то поехал? Да и чего все перечислять. Просто цепь случайностей, которые привели к тому, что Маша — вот она, рядом.

В приемной сидит. И ведь как сидит! Словно всю жизнь в этой должности была. Умница. И не просто умница, ангел. Тихая, скромная. О лучшей замене Насти и не мечталось.

Одно плохо.

С тех пор, как Маша стала работать в агентстве, я работать не могу. Только и делаю, что думаю о ней. А она ведет себя так, словно мы совершенно чужие люди. Даже не знаю, как к ней подступиться. Мое время для личного общения с ней ограничено только поездкой в офис и обратно.

— Антон Борисович, можно к Вам, — словно подслушав мои мысли, в кабинет вошла Маша. Я удивился, обычно она только по вызову заходила. Порой даже казалось, что она избегает меня, сторонится вне офиса. Да и здесь так серьезно, официально:

— Антон Борисович, можно мне по личному вопросу?

— Говори, раз зашла, — волнение захлестнуло мои мысли. Я с интересом вглядывался в ее лицо в надежде увидеть открытость, которая промелькнула только однажды, но поразила меня до такой степени, что я с тех пор только и делал, что мечтал, чтобы она всегда оставалась такой милой и волнующей.

К сожалению, Маша и в этот раз заговорила сухо и серьезно.

— Я бы хотела поговорить о деньгах, которые Вы потратили на меня.

— Ты о чем? Я сделал это от чистого сердца, поэтому тема денег закрыта.

— Нет, я так не могу. И хочу возместить все расходы. Правда, постепенно. Из каждой зарплаты отдавать стану.

— Маша, я прошу не возвращаться больше к этому разговору. Ты мне ничего не должна.

— Но…я не хочу постоянно чувствовать себя должной.

— Я сказал, нет. И больше никаких возражений не принимаю. Но попрошу об одном одолжении.

— Что я могу для Вас сделать?

— Давай поужинаем вместе? Ты как-то сторонишься меня с тех пор, как работать стала. Загордилась?

— Ну что Вы, Антон Борисович, просто о долге все время и думаю. Вот и неловко.

— А я думал, сердишься на меня, сторонишься. Ну а если нет, то соглашайся.

— Так ведь Мария Ивановна опять волноваться будет, — наконец-то, она улыбнулась. Словно лучик солнца заглянул в окно.

— В этот раз я позвоню ей, не беспокойся. Так поехали?

За ужином я старался разговорить ее. Но она никак не могла справиться со смущением. Рядом не было Инны Романовны и Кирилла.

— Маша, я вот все собираюсь спросить у тебя. Как удалось тебе так быстро освоить делопроизводство, компьютер. Может быть, это часть твоей прошлой жизни?

— Не знаю. Как-то все само собой получилось. Только вошла в офис, словно домой вернулась. А по клавиатуре пальцы сами забегали. Я сама была просто в шоке. — Рассказывая это, Маша раскраснелась. Похорошела. И смотрела куда-то вдаль. Казалось, она была где-то далеко.

— Маша, — я осторожно взял ее за руку, — она вздрогнула. — Машенька, ты что-то вспомнила?

— Нет. Но я вдруг увидела себя в другом кабинете.

Я обошел вокруг стола. Обнял ее за плечи и радостно стал расспрашивать:

— Так ведь ты вспоминать начинаешь! Это же здорово. Ты узнала это место? Мы ведь сможем узнать, откуда ты, кто ты. Понимаешь?

— Понимаю, Антон Борисович, только это промелькнуло так быстро. Это просто вспышка.

— Но если так пойдет дальше, то ты постепенно все вспомнишь!

— Правда? Вы так думаете?

— Я уверен, моя хорошая. Завтра же поедем к Максиму. Надо посоветоваться с ним.

Маша смотрела на меня с нескрываемой надеждой. А я не сумел обуздать свое желание наконец-то прикоснуться губами хотя бы к ее щеке.

Дурак! Я испугал ее. Но этот миг был настолько волнительным. И она была настолько милой, что я посчитал бы себя еще большим дураком, если бы не сделал этого. Ведь только об этом и мечтал последние дни.

— Прости, — только и смог сказать я в свое оправдание.

А Маша смотрела на меня во все глаза, и в них, как мне показалось, не было осуждения. Она еле слышно произнесла:

— Вы так много делаете для меня, — в ее словах кроме благодарности мне послышались и другие нотки.

Но слух резало постоянное выканье. Оно отрезвляло. Получалось, она приняла этот поцелуй холодно, считая своим долгом не отталкивать меня.

— Маша, мы не на работе. И нам было бы проще и приятнее общаться, перейдя на «ты».

— Как-то неловко.

— Сейчас уберем неловкость. Немного красного вина в таких случаях значительно облегчает общение. Не отказывайтесь.

Маша кивнула и слегка отпила из бокала. При этом щеки ее зарделись то ли от все возрастающего смущения, то ли от нескольких глотков вина. А я не мог оторвать от нее глаз. Она была настолько восхитительна в своей простоте и отсутствии желания произвести на меня впечатление. Но именно это меня и заводило.

Она была совершенно не похожа на девиц, пытающихся во что бы то ни стало завоевать мужчину, сразить его своими чарами. А меня обуревало желание оградить ее всех бед, обнять, защищая, и не отпускать даже на миг. Однако перейти черту дозволенного я не посмел даже в машине, когда чувствовал ее близкое дыхание и случайное прикосновение плечом или локтем во время поездки.

Я ругал себя на чем свет стоит за свою порядочность.

И тут же оправдывался перед собой же: боюсь отпугнуть.

На самом же деле я, любуясь ею, терялся перед ней и, как мальчишка, робел.

* * *

Антон остановил машину, не доезжая метров 500 до дома Марии Ивановны.

— Может, пройдемся? — предложил он Маше. Она согласно кивнула, хотя удивилась. А в сердце что-то екнуло. Лютаев чуть ли не бегом обогнул машину и, открыв дверцу, предложил руку Маше, чем привел девушку в замешательство.

Да, это был галантный жест. Но только ли галантность руководила им? Хитрец! Ему ведь так хотелось хотя бы на миг коснуться Машиной руки. Такой нежной и теплой. Он хотел еще раз испытать волшебное прикосновение к ее атласной коже, напоминающей шелковистость крылышек бабочки.

Опираясь на его руку, девушка поспешно ступила на асфальт. Но тут же, охнув, оказалась в объятиях крепких рук Лютаева. Случайно подвернув ногу, она бы непременно потеряла равновесие и наверняка могла упасть.

Опять случайность? Преднамеренный маневр? Вряд ли. Эти двое притягивались магнитом друг к другу. Но, исполненные взаимной сдержанности, боялись сделать что-нибудь не так. Да, господин случай и сейчас внес свои коррективы в происходящее.