Мужчина ее мечты - Керрелин Спаркс

— Может, проведем конкурс? — предложил Альберто. Его глаза загорелись. — И пригласим в жюри знаменитостей.

— Нет, — возразил Жан-Люк. — Никаких знаменитостей, никаких средств массовой информации.

Альберто вздохнул.

— Почему? — полюбопытствовала Хизер.

— Это будет скромное мероприятие для местных жителей, — перебил ее Жан-Люк. — И доход пойдет в местный фонд.

Она улыбнулась:

— Как это здорово, что вы хотите собрать деньги для школьного района. Спасибо.

Он пожал плечами:

— Альберто займется подготовкой.

Было как-то неловко слышать о своей щедрости, когда наделе он подкупал подрядчика и мэра, чтобы молчали о его магазине.

Шоу уже вызывало у него неприязнь, потому что после его проведения начнется его официальная ссылка. Магазин закроется, и уже навсегда. Альберто с манекенщицами вернется в Париж. Люди решат, что он тоже уехал, он будет скрываться в здании с двумя своими охранниками на протяжении долгих двадцати пяти лет. Как сможет он жить по соседству с Хизер, не поддавшись искушению ее увидеть?

— А вы не хотите продемонстрировать что-нибудь из своих моделей? — поинтересовался Альберто.

Жан-Люк пожал плечами:

— Это не имеет значения.

Ничто не имело значения перед перспективой двадцатипятилетнего заточения и без надежды видеть Хизер.

— Ладно, — продолжил Альберто. — Тогда мы с Хизер покажем наши модели местной… публике и посмотрим, что они выберут. — Бросив на нее вызывающий взгляд, он вышел из комнаты.

— Все хорошо? — Хизер приблизилась к Жан-Люку.

— Да.

Она пристально посмотрела на него и нахмурилась:

— У вас такой вид, будто только что потеряли лучшего друга.

Он вдруг понял, что она была недалека от истины. При худшем развитии сценария он потеряет Хизер в результате мести Луи. Но этого он не допустит. Он убьет Луи. Хотя Хизер, к несчастью, все равно потеряет. Он не мог ее просить разделить с ним его ссылку, пожертвовав двадцатью пятью годами жизни.

Значит, придется с ней расстаться. Он позаботится о том, чтобы ни она, ни ее дочь больше ни в чем не нуждались. На него накатила волна сильнейших эмоций, и Жан-Люк понял, что собирался сделать все это не из чувства долга или чести, а во имя любви. Он и не заметил, что в какой-то момент влюбился.

— Все хорошо, — заверил он. — Меня лишь тревожит, что до сих пор мы не нашли Луи.

— Я как раз хотела поговорить на эту тему. — Хизер вынула из кармана листок бумаги и протянула ему. — Фиделии приснилась одна картина, написанная маслом. Она находится в этом музее на окраине города. Служительница сказала, что не закроет его, пока мы не приедем.

— Тогда мы немедленно туда отправляемся. — Жан-Люк взглянул на бумажку и подвел Хизер к двери. — Куриное, ранчо?

— Да. Самое известное в Техасе. Только теперь из него сделали музей.

Они вышли в коридор.

— Сделали музей, посвященный курам?

Она рассмеялась.

— Это был дом терпимости.

— Ага. Мог бы и догадаться.

— Ну да. — Хизер поморщилась. — Интересно, а откуда это известно Фиделии?

Они вошли в демонстрационный зал, и Жан-Люк увидел, что Робби устанавливает под потолком камеру наблюдения. На уровне второго этажа. И делает это, к несчастью, без лестницы.

Чтобы Хизер не заметила, Жан-Люк схватил ее за плечи и отвернул от левитирующего Робби.

— Как… прошел день?

— Отлично. — Она робко улыбнулась. — И начался он с изумительного массажа.

Жан-Люк улыбнулся в ответ и взглянул на Робби. Шотландец, услышав их, спускался вниз.

— Мне понравились ваши эскизы.

Улыбка Хизер стала еще шире.

— Благодарю.

Робби уже стоял на полу.

— Возьми ключи, Робби. И принеси наши мечи. Мы отправляемся на охоту.

— И я с вами, — Хизер устремилась на кухню. — Я возьму у Фиделии пистолет, — крикнула она на ходу. — Не уезжайте без меня!

Робби нахмурился и покачал головой:

— Не слишком хорошая идея.

— Она поедет с нами, — объявил Жан-Люк и вышел за дверь, прежде чем Робби успел возразить.

Фонари по обе стороны от двери тускло освещали крыльцо. Жан-Люк обвел взглядом участок земли, отделявший его прибежище от шоссе. Никаких признаков движения он не обнаружил. Территорию внутри кольца подъездной дороги украшали кедры и группы карликовых пальм. Поблизости стояли припаркованные его «БМВ» и грузовик Хизер. Вдоль дороги он велел садовнику посадить дубы, но они еще были малорослыми и тонкими. К концу его двадцатипятилетней ссылки они вытянутся, разветвятся и станут красивыми.

— Вот вы где! — Хизер выскочила на крыльцо. — Я боялась, что вы уедете без меня.

— Я собирался, но понял, что у меня с вами есть одна проблема.

— И что это? — Она повесила сумку через плечо.

— Я не могу сказать вам «нет».

Хизер рассмеялась:

— Это не проблема.

— Проблема, если подвергает вас риску.

— Я и сама могу о себе позаботиться. Если помните, я объявила страху войну.

— Меня впечатляет ваша готовность встретиться с негодяем лицом к лицу. — Обняв за талию, Жан-Люк отвел Хизер в затемненную часть крыльца. — А взглянуть в лицо нашему взаимному влечению тоже готовы?

У Хизер расширились глаза.

— Не… стану отрицать, что оно есть.

— И усиливается день ото дня. По крайней мере у меня.

Хизер прислонилась к колонне.

— Все так быстро происходит.

— И вы думаете, что все это не по-настоящему?

— Нет, не думаю. Все так реально, что я боюсь обжечься.

— Я никогда не причиню вам боли. Намеренно.

— Я знаю. — Она положила руку ему на грудь. — Вы мне очень симпатичны, Жан-Люк, но я стараюсь не делать ошибок, о которых потом буду жалеть.

— Я понимаю. — Он уперся руками в колонну по обе стороны от ее лица. — Я сознаю, что не должен поддаваться соблазну. Но когда ты рядом, то ни о чем другом не могу думать, кроме как о том, как сильно хочу тебя. — Он поцеловал ее в лоб. — Я постоянно думаю, как же хорошо держать тебя в объятиях, какая ты милая и сладкая. — Он поцеловал ее в щеку. — Ты помнишь наш первый поцелуй? В парке?

Уголок ее рта дрогнул.

— Поцелуй? Какой поцелуй? Разве мы целовались?

— Ты таяла в моих руках. Стонала. Пробовала меня языком.