Последняя жена Генриха VIII. В объятиях Синей бороды - Наталья Павлищева

— Чего вы боитесь, герцог Норфолк, непотопляемый герцог Норфолк? Казни двух племянниц всего лишь добавили седины в вашу бороду, но почти не поколебали ваше положение.

Генри был настоящим наглецом, он даже с отцом смел разговаривать тоном, который любой другой счел бы оскорбительным. Но Норфолк знал, что ему не урезонить сына, а потому пропускал наглый тон мимо ушей, куда важней другое.

— Боюсь, то, что не удалось нашим врагам после падения двух племянниц, доделает мой собственный сын. К чему дразнить гусей?

— Каких гусей вы имеете в виду? Двух важных гусаков Сеймуров, которые возомнили себя хозяевами в Англии? Неужели вас не возмущает засилье при дворе и вокруг короля безродных, вчерашних нищих? Королю нравится окружать себя людьми низкого происхождения, забывая о тех, в чьих жилах течет кровь древних королей.

— Генри, поосторожней. Твоя несдержанность способна нанести больше вреда, чем измены Анны Болейн или Катарины Говард!

— Моя несдержанность! — с горечью воскликнул граф Суррей. Он вскочил и почти забегал по большому кабинету отца. — Как могу быть сдержанным я, тот, в ком течет благородная кровь, кто имеет на престол куда больше прав, чем даже бесформенная развалина, гниющая в своем кресле?

Герцог просто замахал на него руками:

— Генри! Вы погубите всех нас!

— Я молчал, пока король женился на моей кузине Анне, молчал, когда он взял низкородную Джейн Сеймур, молчал, когда вы подсунули Его Величеству эту дуру Катарину Говард, а не мою сестру Мэри, но теперь-то, теперь?! Королю осталось от силы три-четыре месяца…

— Почему ты так уверен? — ахнул герцог Норфолк.

Генри на мгновение замер, словно сказал что-то, чего говорить было никак нельзя, но потом махнул рукой:

— Знаю.

Норфолк с ужасом увидел разверзшуюся прямо перед его ногами геенну огненную. Несомненно, сын вмешался во что-то такое, что будет стоить им всем жизни.

— Сеймуры сейчас самые влиятельные люди подле короля, при том, что их отец джентри — сельский помещик. Но, какого бы они ни были рода, с ними не только нельзя терять хорошие отношения, но и нужно породниться.

Граф Суррей вытаращил на отца глаза, точно увидел какую-то диковину:

— Что сделать? Породниться?! Породниться с этими безродными выскочками нам, отпрыскам королевской крови?! Милорд, это не слишком удачная шутка.

— Нет, я не шучу! — голос отца загремел, ему уже надоела глупая заносчивость сына, которая могла стоить слишком дорого. — Я уже говорил с Эдвардом Сеймуром по поводу женитьбы Томаса Сеймура на нашей Мэри. Тем более твоя сестра явно благоволит к младшему из братьев.

— Что?! Я не допущу этого! Никогда, слышите, никогда сестра Генри Говарда графа Суррея не станет женой сына джентри!

— Не забывай, что он брат умершей королевы и дядя наследника.

— От этого его кровь не становится чище!

Разговора с сыном не получилось, граф Суррей просто ненавидел Сеймуров, считая их безродными выскочками и совершенно не желая замечать настоящих достоинств обоих братьев. Еще во Франции король унизил Суррея, поручив командование оккупированными территориями старшему Сеймуру — Эдварду, — а не Суррею, как полагалось по положению. Мало того, всего лишь за одну неудачную вылазку из-за крепостных стен Булони, в которой погиб почти весь отряд, ведомый графом Сурреем, Генрих вернул его в Англию, хотя заслуги Суррея были значительными. Это он сумел организовать возведение новых стен взамен разрушенных в Булони, а также деятельность гарнизона так, что Булонь осталась неприступной для французов.

Но это оказалось ничто по сравнению с родством с наследником! Эдварда и Томаса Сеймуров чтили больше, чем Генри Говарда графа Суррея только потому, что их сестра родила королю наследника!

А теперь Мэри Говард, сестра графа Суррея, должна рожать наследников этим сыновьям джентри?! Ни за что! Сестра не менее горда, чем он сам, если уж она отказала Сеймуру в первый раз, то обязательно сделает это и во второй. Как только у Эдварда Сеймура хватило ума обсуждать такой вопрос с герцогом Норфолком? Вот что значит быть из джентри, у этих сельских помещиков понятия гордости нет и в помине. Джентри как ни возноси, все равно будут попахивать навозом.

Генри Говард задумался, как бы похитрей вставить такую мысль в свои стихи, чтобы все поняли, но никто не смог обвинить. Хотя он уже не боялся обвинений, надоело бояться.

Оставалось поговорить с сестрой, чтобы предупредить ее о нелепом плане отца. Была одна опасность — на Мэри откровенно заглядывался король, похоже, старая развалина просто не в состоянии определиться с тем, кого же ему выбрать — Кэтрин Уиллоуби герцогиню Саффолк или свою бывшую невестку Мэри Говард герцогиню Ричмонд. В том, что ни та, ни другая не жаждут оказаться на месте нынешней королевы Катарины Парр, Суррей не сомневался.

Однако разговор с сестрой получился неожиданным и довольно трудным. Зря Генри тогда разозлил Мэри, позже это вышло ему боком.

Казалось, он нашел весьма подходящее время и повод, чтобы начать такой разговор. Мэри стояла у окна и смотрела на гуляющих в парке придворных. Им выдалась редкая возможность отдохнуть от королевских капризов, и все спешили воспользоваться ею и солнечным деньком, чтобы подышать воздухом, напоенным ароматом осенних цветов, а не вонью из рвов и сточных канав Лондона.

Кивнув на Сеймуров, беседовавших с мужем королевской сестры Гербертом, Генри Говард фыркнул:

— Два безродных петуха, метящих на трон!

— Ты о ком?

— О Сеймурах, конечно. Вот времена настали, из джентри можно попасть в дяди наследника, в то время как тебя, в ком течет кровь Норфолков, отдали малолетнему бастарду, а теперь вот… Кстати, ты знаешь, что отец решил повторить свою попытку породниться с Сеймурами, предложив тебя в жены?

Он ожидал чего угодно — ярости, взрыва негодования, крика, слез, но только не осторожного вопроса сестры:

— За Томаса Сеймура?

— Да, снова за Томаса Сеймура, словно одного позора ему маловато. Словно вообще это не позор — породниться с джентри!

Сказал и осекся, увидев, каким взглядом смотрит сестра на Томаса Сеймура.

— Ты?.. Ты готова выйти за Сеймура?!

— Да, мне нужен муж, сколько можно быть соломенной вдовой?

— Ты можешь стать следующей королевой!

— У короля есть супруга.

— Которая ему давно надоела! Занять ее место не так уж трудно.

— Как? Отправив на плаху или вообще на костер Катарину Парр?

— Перестань, ты же видишь, какими голодными глазами смотрит король на тебя и на Кэтрин Уиллоуби.

— Генри, прекрати этот разговор. Я не желаю стать следующей казненной королевой.

Суррей вдруг схватил сестру за рукав и оттащил в глубь комнаты, шипя почти на ухо: