Семь способов тебя завоевать - Кристин Уокер

Люк прижимал меня к себе, его руки касались моей кожи, а лицо находилось так близко. Я чувствовала, как бьется его сердце. «Дыши, Блайт. Вдыхай. Выдыхай. Смотри на что-нибудь другое, а не на его губы, грудь и потрясающие голубые глаза. Думай о мусоре».

Мусор!

Что-то теплое и влажное просочилось сквозь ткань моей правой туфли. Я закричала и подпрыгнула, выдергивая ногу из этой гадости. С носка туфли свисала коричневая слизь.

– О господи, фу!

Я дернула ногой, и слизь отлетела к дальней стенке бака.

– Мм… да, когда сельдерей портится, то из него так и течет, – засмеялся Люк.

Я попыталась вытереть туфлю о картонную коробку, но еще больше размазала слизь.

– Фу, – сказала я. – Меня сейчас стошнит.

– По крайней мере, теперь не надо беспокоиться, что ты испортишь туфли, – сообщил Люк.

– Лучше бы тебе написать хорошую статью, – огрызнулась я.

– Тогда тебе лучше начать работать, – парировал он.

Я не знала, с чего начать сортировать еду, потому что не хотела касаться ее.

Кончиками пальцев я подняла за уголок пакетик с крендельками и кинула его в коробку. Но промахнулась и попала Люку по ноге. Он шарахнулся, наступил на пакет, из-за чего тот лопнул, и растоптал все его содержимое.

Затем удивленно посмотрел на меня:

– Блайт, я знаю, что все здесь отвратительно, но тебе придется прикасаться к этому.

Я вздернула нос и покачала головой:

– Слишком поздно. Ты уже сказал стоп-слово.

Люк расхохотался. Затем перевел дыхание и сказал:

– Хорошая шутка. – Он указал мне за спину: – Эй, там банка с детской смесью. В продуктовых банках они всегда нужны. Сможешь дотянуться?

Я заметила ее:

– Конечно.

Мы начали старательно сортировать еду. Но время от времени наши взгляды пересекались и руки соприкасались. Ничего особенного, просто случайное касание рук или плеч. Один раз я потеряла равновесие, ухватилась за руку Люка и сразу же мысленно перенеслась на школьную парковку, где я так же держалась за него. Как и тогда, мне показалось, будто внезапно замкнулась электрическая цепь, освобождая кинетические заряды, которые с гулом продвигались по моему телу. С Люком происходило то же самое? Его охватывало волнение, когда мы касались друг друга? Мне отчаянно хотелось в это верить. Отчаяние было пугающим и незнакомым чувством для меня.

Я не привыкла отчаиваться. Возможно, потому что мне никогда не грозило остаться без того, чего я действительно хотела.

Проверив крышку на банке с солеными огурцами, я положила их в коробку, а следом еще две банки с томатным соусом.

– Может, не стоит в статье основываться на фактах, – сказала я. – Я не говорю, что ты должен что-то выдумать, а предлагаю вместо статьи со статистическими данными написать живой очерк об этом. – Я обвела бак рукой, в которой был зажат соевый соус. – О том, как ты каждую неделю ходишь от магазина к магазину, доставая продукты из мусорных баков и отправляя их в столовую для бездомных или продуктовый банк. Преподнеси это так, как обычно делают в документальных фильмах. Возьми интервью у людей, которые работают в благотворительной столовой, а также у тех, кто там ест. Просто расскажи их истории. А не перечисляй голые факты. Читатели сами сделают выводы. – Я поставила в коробку банку с испанскими оливками. – Как я.

Люк поднялся и огляделся вокруг. Оранжевое заходящее солнце отражалось от стекол его очков и окрашивало лицо в бронзовый цвет. Я тоже встала.

– Ты умнее большинства читателей, Блайт, – тихо сказал он.

По моей коже побежали искорки. Шея и щеки покраснели, а пульс участился. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так реагировала на комплимент. Обычно я легко их воспринимала. Но не в этот раз. Я попыталась отвлечься, отделяя целые черничные мафины, расфасованные по одному, от раздавленных.

– Ну, а ты умнее большинства журналистов, Люк, так что точно с этим справишься.

– Ты так думаешь? – тихо спросил он.

Я поискала на его лице следы лицемерия. Но увидела лишь растерянность и неуверенность в себе. Именно так я чувствовала себя последние две недели. Я ухватилась за край бака, чтобы удержать равновесие, и выпрямилась.

– Определенно, – ответила я.

Люк потирал пальцем пятно ржавчины, что находилось на краю бака между нами.

– Знаешь, Блайт, обычно я очень хорошо разбираюсь в людях, но должен признаться, что мое мнение о тебе было ошибочным. Ты совсем не такая, как я думал.

У меня вырвался смешок:

– На что ты ориентировался? На папу? Или на фотографии, где я ковыряю в носу?

Каждый раз, проводя пальцем по ржавчине, Люк останавливался чуть ближе к моей руке.

– Ковырять в носу отвратительно, – ухмыльнулся он.

А я сразу парировала:

– И мне это говорит тот, кто стоит на раздавленной куче коричневого сельдерея, покрытого слизью. В окружении мусора. В мусорном баке. – Люк расхохотался, поэтому я зашла еще дальше: – И у меня есть фотография в качестве доказательства.

Люк вдохнул, и его рот широко открылся, но голубые глаза засверкали за очками.

– О, правда?

– Да. Так что будь осторожен.

Я пыталась скорчить грозную мину, но никак не могла спрятать улыбку.

– Или что? – ухмыльнувшись, спросил Люк.

– Или я воспользуюсь ей, – засмеялась я.

– Для чего?

– Чтобы добиться мирового господства.

– А, понятно. И что произойдет потом?

– Потом я сделаю тебя своим личным рабом, и ты будешь выполнять мои требования, в том числе – не думай, что я этим ограничусь, – будешь приносить мне самые лучшие продукты, которые только можно найти в мусорных баках.

Я откровенно флиртовала. Но меня это ничуть не волновало.

Ладно-ладно, волновало.

Хмыкнув, Люк скрестил руки и выпятил грудь:

– А что я с этого буду иметь?

Я оперлась рукой о противоположную стенку контейнера, приняла позу, как у девушки с плаката в стиле пин-ап, и подняла вверх руку:

– Меня, конечно! Ты будешь поклоняться мне и делать все, чтобы я была счастлива, потому что ты очарован моей ослепительной красотой и врожденным талантом слагать стихи пятистопным ямбом^[32].