Защитница. Тринадцатое дело - Иосиф Гольман

Однако – прошла. По крайней мере, внешне.

Белла их здорово выручает.

Раза три уже приезжала к ним в квартирку, сидела с парнем, пока они ходили в театр и на концерт. Нила после таких вечеров как будто хорошеет. Ей это просто необходимо. А одна, без Петра Ивановича, никуда идти не хочет.

Белла предложила на недельку привезти мальчика к ней в «Стожки», у нее есть отгулы – Неонила сразу напряглась. Объяснила страхом близости к Марье, непутевой физиологической мамаше Мишки. Хотя Бойко почуял и ее страх к Белле…

Однажды, при подъехавшей к ним в Москву Дехтярь, обсуждали юридическое будущее пацана, Петр Иванович, не называя имен, рассказал, в том числе, и про криминальные варианты.

Белла недобро ухмыльнулась.

– Зачем ее сажать, деньги тратить. Если б Мишка мне достался, я б ее сама в овраге утопила.

Прапорщик предпочел сменить тему разговора.

Потом, уже наедине, додумал свою странную мысль.

Вот он – военный. Всю жизнь был военным. Пусть не десантник и не спецназовец. Но на войне был. И во врага стрелял. Не видел, попал или нет. Надеется теперь, что нет. Хотя в тот момент убил бы всех, лишь бы вывести из-под огня своих пацанов-срочников.

А вот штатский веселый профессор устроен по-другому.

И библиотекарша тоже.

Чудно́.

В общем, жизнь официальной семьи Бойко и Беляевой, включая их неофициального ребенка, проистекала насыщенно, полноценно и напряженно. На это лето, кроме возни с Мишкиным лицом – келоидные рубцы, к несчастью, разрастались – предстояли еще жизненно важные дела. Самое главное – бой за права на Мишку.

Однако была и дополнительная проблемка.

До переезда в маленькую «двушку» Нилы Петр Иванович жил в своей комнате, здесь же, в районе, неподалеку.

Нила там была.

Квартира двухкомнатная, только большая, и комнаты изолированные, с опять-таки большим коридором. Жильцов всего двое: Петр Иванович и относительно молодая женщина лет тридцати пяти – сорока. Нила знала, что ее зовут Галина, фамилия на тот момент не интересовала.

Как-то вместе с мужем заходила туда.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что эта женщина расстроена и возмущена.

Наверняка она имела виды на крепкого военного пенсионера с «Волгой». Так что Нила не стала бросать ответные гневные взгляды – она же победительница.

Не волновало ее и то, было ли у них с Петром что-то раньше или нет.

Даже если было, то прошло.

К сожалению, Галинина ненависть к несостоявшемуся жениху не угасала. Так, она уже дважды помешала им сдать комнату приличным людям. Создавала жильцам такие условия, что те в итоге съезжали.

И даже написала донос на Бойко в налоговую инспекцию. Это как раз волновало меньше всего, жильцы приходили через риэлторское агентство, и с ними заключались официальные договоры аренды. Но потеря потенциальных пятнадцати тысяч в месяц напрягала сильно.

А еще в прошлый приезд – прапорщик навещал свою квартиру раз в месяц – он заметил, что общий телефон, стоявший прежде на тумбочке в общем же коридоре, теперь, через удлинитель, перетащен в ее комнату.

Он, конечно, сейчас им не пользовался. Но ведь могла бы спросить, это ж не ее единоличный телефон.

А так, самовольно захватывать общую собственность, не положено.

Петр Иванович несколько раз пытался по-человечески поговорить с Галиной, однако натыкался на все большую злость. Не в силах понять женскую природу, решил подъехать, пообщаться с дамой в последний раз.

Повод был более чем серьезный.

Наметился третий клиент, был готов платить восемнадцать тысяч рублей в месяц. В принципе, хорошая цена: близко от метро, квартира мало населена, но ремонта давно не было, да и дом старый. Если бы удалось наладить нормальные соседские отношения, вариант мог бы стать длительным. Причем прапорщик был готов платить Галине три-четыре тысячи из этих денег. Просто для того, чтоб снять тяготившую его ненависть. Ну и, если откровенно, чтобы потом не пришлось искать четвертого клиента.

Петр Иванович поехал ближе к вечеру, чтобы застать даму наверняка: она работала в парикмахерской неподалеку, причем всегда в утреннюю смену.

Галина, как и ожидалось, была дома.

– Чего надо? – неприветливо сказала она, однако дверь открыла. Сам Петр Иванович своим ключом открыть не смог, замок был поменян. Это тоже неприятно его задело.

– Здравствуй, – пересилил себя Бойко. – Что ж ты все злишься?

– Не твое дело, – ответила женщина, поплотнее запахиваясь в мало что скрывающий халат. Впрочем, и не подумав пойти одеть что-то более скромное.

Петр с какой-то даже жалостью посмотрел на нее.

Вполне симпатичная была Галина. Понятно, что не восемнадцать лет. Понятно, не тратит многие тысячи в спа-салонах на свое начавшее увядать тело. Но все равно, и сексуальная, и слишком молодая, чтобы ставить на себе крест.

– Что смотришь? – вырвалось у нее. – Что, твоя библиотекарша лучше, что ли?

– Да нет, – качнул головой Петр. – Ты очень красивая.

– А что ж к ней ушел? – чуть мягче спросила та. – Вроде со мной на скуку не жаловался.

– Ты хорошая женщина, – сказал прапорщик. – Очень привлекательная.

– А так? – она отпустила полы халатика, раскрыв красивую грудь и довольно плоский живот. – Или вот так? – поддев на бедрах двумя пальцами тонкие трусики, слегка стащила их вниз. – Так что ж ты свалил к этой курице?

– Я влюбился, Галя, – просто ответил прапорщик.

Ее лицо опять мгновенно изменилось, она, как вихрь, развернулась и ушла в свою комнату, на прощание оглушительно хлопнув дверью.

Беседа по душам явно не складывалась.

Однако и уходить было нельзя. У нее – своя жизнь, у него – своя. И в этой его жизни пятнадцать тысяч в месяц – восемнадцать минус три – очень даже нужны. Мальчишке предстоят операции, причем, снова платные. Возможно, Рожковы вернут деньги за лечение, как обещали. Но пока что их надо заплатить.

А еще прапорщика чрезвычайно злил общий телефон, унесенный в комнату Галины. Даже проводку не удосужилась сделать. Просто протащила телефонный кабель под своей дверью.

Кстати, телефон ему сейчас нужен, на мобильном Петра оставалось лишь два процента заряда, а ему надо договориться с Нилой, кто заберет из садика Мишку.

Не хочется трогать бывшую соседку в таком настрое, но придется.

– Галя, мне нужно позвонить, – мягко произнес он через закрытую дверь. – У меня телефон садится.

– Мне тоже нужно, – ответили оттуда, и было слышно, как крутится диск старинного аппарата.