Три стервы - Титью Лекок

Денек обещает быть не из легких.

Несколько часов спустя Эма встретилась с Эмманюэль Блан, своей ровесницей, выступающей в роли ее консультанта. Эма тут же почувствовала доверие к девушке, решив, что практически тезка неизбежно должна быть компетентным специалистом. Она предполагала, что во время беседы могут возникнуть какие-то затруднения, но ей в голову не могло прийти, что проблемы возникнут еще до ее начала. Эмманюэль Блан, явно на грани нервного срыва, объявила:

– Извините, но сначала я должна найти кабинет, где смогу вас принять.

– У вас нет кабинета? – тупо переспросила Эма.

– Не-е-е-т. У нас нет постоянных кабинетов, со всем этим слиянием и так далее, ну, вы знаете. Обычно все легко решается, но сегодня ничего не выходит. Потому что кое-кто счел себя вправе занять кабинет, который я заранее зарезервировала.

Эма последовала за Эмманюэль по всему Центру в поисках стола. Через четверть часа, когда Эма уже подумывала, не предложить ли пойти в кафе напротив, но опасалась, что эта идея может не вписаться в рамки нормальности, одна из сотрудниц – секретарша, как решила Эма, – сдалась и уступила им свой кабинет. “Но не надолго, договорились, Эмманюэль?!”

Когда они уселись, Эмманюэль извинилась за задержку. Выходило, что с Эминым досье случилась заминка. Но не стоит беспокоиться, такое бывает все чаще и чаще.

– А-а-а… Ну, тогда я спокойна. Но почему такое случается все чаще и чаще?

Эмманюэль вздохнула:

– Слияние сломало всю систему. Полный бардак. Если честно, мы тут все на грани самоубийства. Каждому агенту полагалось работать с шестьюдесятью досье, а вам известно, сколько их у меня? Известно?

– Нет.

– Двести. То есть на сто сорок больше, чем нам обещали. И как вы хотите, чтобы мы успевали обработать их вовремя? Так что, никуда не денешься, ошибки неизбежны. Я знаю тут одного, так он на прошлой неделе вообще потерял чье-то досье. Раньше с ним такого не случалось. Никогда.

– Ну да… А что с этой историей насчет возможной передачи моего досье в другую контору?

Эмманюэль воздела руки к небу:

– О-о-о. Это… Ни за что не поверите.

– А вы все же попробуйте.

– Ладно, вы же видите, насколько мы загружены. Нас, естественно, слишком мало. Две сотни досье на человека, как я уже говорила. Поэтому решено перекинуть некоторые частным конторам типа Adecco или Manpower. И знаете, что самое ужасное? Так вот, сотрудникам агентств платят по три тысячи евро за каждого пристроенного безработного. Можете себе представить, во что это обойдется государству? Догадываетесь? Я сама вам скажу. За два года государству придется выложить четыреста пятьдесят миллионов евро. Стыдоба. И после этого нам говорят, что у них нет денег, чтобы нанять побольше консультантов для Центра занятости. Змея кусает собственный хвост.

Эма не удержалась от мыслей вслух.

– То есть вас заставляют работать в таких условиях, что вы не можете не накосячить, после чего, якобы чтобы помочь вам, обращаются в частные конторы. Я подозреваю, что со временем они скажут: “Сами видите, Центры занятости не умеют работать, остается только их приватизировать”. Слияние Агентства по трудоустройству и Союза содействия занятости – случайно, не часть ОРПГФ?

В ту же секунду Эма пожалела об упоминании ОРПГФ. Зачем она это делает? Все эти реформы должны быть ей пофиг. Эмманюэль как будто немного растерялась.

– Ну-у-у… По-моему, я читала об этом в листовках. Ладно, проехали. Не хочу вас грузить, тем более что вы сами в сложном положении. Кем вы работали?

– Журналисткой.

На этот раз Эмманюэль в ужасе застыла.

– Вы пришли, чтобы вытянуть из меня информацию, да? Вы назовете мое имя?

– Да нет же! Меня только что уволили.

Тут Эма заметила взгляд Эмманюэль, упершийся в ее сумку, которую она бросила на соседний стул. Эмманюэль заговорила менее эмоционально, более механически и при этом не отрывала глаз от Эминой сумки.

– Знаете, я иногда склонна преувеличивать. По правде говоря, это слияние – хорошая штука. Старая система была бессмысленной. Сейчас просто нужно немного времени, чтобы отладить механизм. Но в целом все полностью довольны.

Эма нахмурилась, безуспешно попробовала поймать взгляд своего консультанта, после чего совершенно спокойно задала вопрос:

– Прошу прощения? Но вы сейчас разговариваете с моей сумкой, да?

Эмманюэль радостно захохотала, прерывая смех восклицаниями вроде “Ну и ну… надо же такое придумать!”. Это прозвучало бы вполне правдоподобно, если бы она время от времени не косилась осторожно на сумку. Потом она стала серьезной:

– Ну, хорошо, полагаю, мы со всем разобрались.

– Вы уверены? А как насчет моего пособия?

– Больше проблем не будет. Так ведь, если трезво оценить, никаких проблем и не было, правда?

Она поднялась. Эма последовала ее примеру, повесила сумку на плечо. Консультантша уже собралась проводить ее до двери, когда Эма спросила:

– А что с поиском работы для меня?

Эмманюэль послала обольстительный взгляд Эминой сумке и ответила ей, то есть сумке:

– За это я не очень беспокоюсь, уверена, вы ее найдете.

Покидая Центр, Эма ощущала некоторую досаду. Она сделала все, чтобы быть нормальной, но отдавала себе отчет в том, что полноценной беседы не получилось. Неудачи преследовали ее. Тут зазвонил телефон. Это был Блестер, желавший знать, как все прошло.

– Хорошо. Так мне, по крайней мере, показалось. Мой консультант оказалась довольно симпатичной.

– Н-да… Тогда почему у тебя такой голос? Что ты натворила?

– Да ничего. Я не виновата. Честно говоря, я подозреваю, что она приняла меня за засланного казачка и решила, что я снимаю репортаж скрытой камерой.

– Что ты плетешь?! Кончай со своей паранойей.

– Нет, правда. Как только я сказала, что по профессии журналистка, она стала обращаться к моей сумке.

– Так, послушай, Эма!!! Что ты еще натворила? Ты ее напугала, да?

Эма не успела по-настоящему обидеться на Блестера, потому что уже опаздывала к Шарлоттиной маме. Сорок минут спустя она стояла перед входом в дом, где провела годы, и не могла сдвинуться с места. Она задавала себе вопрос, довольно скептично оценивая возможный ответ, помогут ли подобные действия вернуться к нормальности, к которой она так стремится. Простояв минут десять, она все же решилась нажать на кнопку домофона. Через решетку она увидела Брижит – та сразу вышла из дома и направилась по двору к воротам. Несмотря на возраст, она сохранила элегантность, которую Эма помнила с детства. Несколько прядей выбились из пучка. На ней был костюм в стиле мужского, и его строгость выдавала высокую марку. Они подчеркнуто сердечно расцеловались.