Синдром Настасьи Филипповны - Наталья Миронова

— Да я вам подарю! Вот, держите. Унылый профессорский труд. Это неравноценный обмен.

— Ошибаетесь, — с шутливой серьезностью проговорил Даня. — В отличие от «Опасных связей» и омара это сделано собственными руками, точнее, головой. Авторская вещь. Еще бы с автографом…

От его озорной улыбки таяло сердце.

— Я вам надпишу, — сказала Элла.

Юля с Даней договорились встретиться на следующий день, когда выспятся.

Он повез ее за город кататься, как еще недавно возил бабушку. Он предлагал бабушке, но она отказалась: сказала, что бесснежная зима кажется ей слишком мрачной. А вот Юле чем-то импонировали эти безрадостные пейзажи. Она вглядывалась в голую, почерневшую землю за окном, в низко нависшее над ней свинцовое небо, и Даня чувствовал: эта нищая природа говорит ей что-то, чего он понять не может.

Для начала он, как и обещал, решил показать ей, на что способен «Порш». Выехав на свободное шоссе, остановился, резко сорвал машину с места в карьер так, что шины завизжали, разогнался, взял, не тормозя, крутой поворот… Юля сидела рядом с ним совершенно невозмутимо: она и бровью не повела.

— А ты молодец, — одобрительно заметил Даня. — Не визжала, не хватала меня за руки…

Она надменно повернула к нему голову:

— С какой это стати я буду визжать? Мне это вообще не свойственно. И потом, я точно знала, что в этой машине со мной ничего плохого не случится.

— Хочешь за руль?

Она кивнула.

Даня остановил машину, они оба вылезли и поменялись местами. Оказалось, что Юля умеет лихачить не хуже, чем он сам.

— Только маме не говори, — попросила она, слегка задыхаясь, когда они снова поменялись местами, и он повез ее домой.

— Могила, — отозвался Даня.

Они стали кататься часто, созванивались, когда у обоих находилось время, и ехали за город. Январь подходил к концу, а зима все не наступала. Они использовали бесснежье на всю катушку. Двадцать первого января, в воскресенье, они в очередной раз поехали за город, погоняли всласть, а на обратном пути остановились у бензоколонки: Даня сказал, что надо бы заправиться. На бензоколонке было пусто — ни одной машины. Даня заплатил за бензин и сунул в бензобак шланг с «пистолетом». Юля вышла из машины просто размяться.

И тут подкатила раздолбанная зеленая «шестерка». Из нее вылезли трое. Молодые, уже сильно накачанные пивом подмосковные отморозки. Красивая заграничная машина, красивая темнокожая девушка и худощавый парень еврейского вида подействовали на них, как звонок на собаку Павлова. Потекла слюна. Сработал коленный рефлекс.

— Кирь, ты глянь! Мне такая сгодится.

— А мне такая, — загоготал Киря, ткнув пальцем в Юламей. — Ну, давай, шоколадка, чего жмешься? Айда к нам. На хрен тебе сдалась эта буржуйская тачка, мы тут все и не поместимся!

— Тачка крутая, я за баранку сяду, — вступил в разговор третий. — За нее бабла дадут немерено! Ща только с кентом разберусь… А вы грузите морковку.

Даня быстро вытащил и повесил шланг, хотя бак еще не наполнился. Это отвлекло его, и дало возможность третьему нанести удар. В ответ Даня врезал ему по шее ребром ладони и бросился к Юле, но не успел. Его помощь не понадобилась. Из ее груди вырвался тонкий гортанный крик, и она… исчезла. На том месте, где она только что стояла, закрутился смерч из слившихся в бешеном вращении рук и ног. Миг — и двое нападающих остались лежать на земле. Они даже не стонали. Они были вырублены, обесточены, они напоминали какие-то неряшливо исполненные муляжи. Только третьего Даня честно обесточил сам.

— Ну ты даешь! — сказал он весело, подходя к ней. — Прямо как Джеки Чан… — И тут он осекся. На него смотрели невидящие, полные слепой ярости глаза. Зрачки расширились так, что радужки не было видно. Он понял, кожей ощутил, что он тоже в опасности, что она сейчас бросится на любого. — Юля, все в порядке, — заговорил он чуть ли не по слогам. — Ты их вырубила. Конец. Все нормально.

Она с трудом пришла в себя, словно вынырнула из глубокой воды. Дыхание возвращалось к ней мучительной икотой. Из будки вышел «король бензоколонки», тощий угреватый парень.

— Девушка, вы чего? Нельзя ж так людей косить. А если они… того? Окочурятся? Я, что ли, отвечать буду?

— Сгинь, — приказал Даня. — Не суйся, если жить хочешь. У нее система «свой — чужой» не срабатывает, понял? И не сепети: живы твои клиенты, живы! — Даня быстро проверил, сколько у него наличных, и все отдал парню. — Запомни: ты нас тут не видел. Номера не помнишь, машины не помнишь, примет не помнишь. В твоей лавке автомат с водой есть?

— Есть, — испуганно ответил парень, комкая купюры и продолжая с опаской коситься на Юлю.

— Тащи сюда бутылку. Небольшую и только без газа.

— А может, «Швепс»? — спросил парень. — У меня «Швепс» есть.

— Ты что, оглох? По-русски не понимаешь? Тащи воду без газа. И желательно не двухлитровую. Живо!

Парень скрылся в домике и вышел, держа в руке бутылочку «Аква минерале». Даня отвинтил крышечку и протянул бутылку Юле. Она жадно выпила. Продавец бензина рассматривал своих поверженных гостей. Они постепенно приходили в себя.

Даня тронул Юлю за локоть.

— Поехали отсюда?

— А вы не весь бензин взяли, — встрепенулся тощий парень.

— Себе оставь, — буркнул Даня, подсаживая Юлю в «Порш». — И помни, ты нас не видел.

Юля все-таки показалась Дане какой-то слегка заторможенной. Взгляд у нее был как будто остекленевший. Ее била дрожь. Он понял, что она в шоке. Не «Я в шоке!» — как любили говорить по любому поводу и без повода «гламурные» девочки, Юля была в самом настоящем шоке, похожем на контузию.

Он снялся с места своим фирменным рывком, и у Юли выплеснулась вода из бутылки, а она даже не заметила.

— Все в порядке, малыш, — ласково заговорил Даня. — Ты классно умеешь драться. Просто обалдеть. Не помню, где-то я читал… про какого-то американского стрелка времен покорения Запада. Его называли «Молния, смазанная маслом». По-моему, тебе гораздо больше подходит.

Юля молчала. Даже не улыбнулась.

— Я отвезу тебя домой? — спросил он мягко.

И вдруг она повернула к нему голову. Ее взгляд наконец сфокусировался, обрел осмысленность. Теперь это был взгляд львицы, хмуро оглядывающей из-за ограды кусок мяса, который ей сейчас бросят. Она смотрела на него без всякого энтузиазма, без жадности, даже без особого интереса. Это был просто кусок мяса. И он предназначался ей.

— Поедем к тебе, — хрипло проговорила Юля.

Даня покосился на нее, но спорить не стал. Временами ее все еще сотрясала дрожь, но он боялся к ней прикоснуться. Она напоминала гранату с выдернутой чекой, и счет шел на секунды. Он торопливо вырулил на МКАД, съехал с Третьего кольца и погнал машину в центр города. К счастью, в воскресный день дороги были относительно свободны.