Почти скандал - Элизабет Эссекс

Она уже почти засыпала, когда полоску света под дверью пересекла тень. И в следующую секунду услышала, как Коллиар, стараясь не шуметь, вошел к себе.

Усталость сразу же как рукой сняло, и на смену пришло какое-то жадное любопытство. Салли чутко прислушивалась, стараясь понять значение каждого звука, меж тем как Коллиар готовился ко сну, пока не заскрипели веревки – он наконец улегся и стал устраиваться поудобней. Затем послышалось его мерное дыхание, и Салли представила, как он лежит на спине, закинув руки за голову, глядя на подпалубную балку. И думая. Потому что он всегда думает. И в данный момент, может быть, даже о ней.

Салли придвинулась поближе к парусиновой переборке, в которой обнаружилась небольшая прореха.

– Мистер Коллиар… – прошептала она в это отверстие.

Он откликнулся сразу и так же шепотом:

– Тише, Кент. Еще тише.

Коллиар и сам говорил очень тихо, но Салли отчетливо слышала каждое слово. Он находился гораздо ближе, чем она полагала.

– Извините… – Салли постаралась еще больше приглушить свой голос. – Я просто хотел попросить прощения… За то, что все усложнял, тогда как вы были ко мне чрезвычайно добры. Спасибо за все, что вы сделали.

Прежде чем ответить, Коллиар глубоко и протяжно вздохнул.

– А также за то, что не сделал?

– Да, и за это тоже.

– Не стоит благодарности.

На некоторое время воцарилась пауза, меж тем как у Салли в животе порхали более крупные и менее рациональные «насекомые», нежели обычные бабочки. Они бестолково метались и бездумно летели на огонь по имени мистер Коллиар.

– Сегодня, Кент, вы отлично себя проявили. А денек был нелегкий.

– Что правда, то правда. Просто невероятно, как мне попались на глаза эти апельсины, и я догадался, что где-то поблизости находится корабль дон-сеньоров. У меня даже мурашки побежали от возбуждения. А потом мы обнаружили эту шебеку, имевшую такой необычный вид. Я слышал о них, видел на картинках, но никогда не встречал наяву. У них такие странные треугольные паруса.

Салли перевела дух. Она лопотала, как восторженная простушка, и ничего не могла с этим поделать. Но Коллиар ее не останавливал и даже подбадривал тихим согласным мычанием.

– Потом мы погнались за этой шебекой, и я наблюдал за вами, за вашими четкими действиями, и мы вывернули «испанцу» под корму и дали залп. Это было великолепно. Вряд ли в мире найдется другой такой капитан, другой такой экипаж, которому удалось бы сделать то, что сделали сегодня мы. Включая моего отца. Вы, мистер Коллиар, были превосходны.

– Спасибо, Кент. Я польщен вашей похвалой. А день действительно был удачный.

Коллиар, похоже, улыбался. Голос у него был усталым, но теплым, как будто его подогревали тлеющие угольки прошедшей битвы. И этот мягкий голос словно вползал в нее, побуждая свернуться калачиком, чтобы сохранить его в себе.

– Это был мой самый лучший день. Я очень рад, что принял участие в сегодняшних событиях. Для меня это настоящая честь. Тем более что другого такого случая мне не представится.

– Вы уверены? Нам наверняка попадутся и другие неприятельские корабли. Капитан Маколден весьма честолюбивый командир. У него полно замыслов, о которых мы даже не догадываемся.

– Вот как? И я тоже могу принять участие в этих замыслах?

– Кто знает… – уклончиво ответил Коллиар.

Салли снова глубоко вздохнула.

– Значит ли это, что вы не станете ему рассказывать? Ничего и никогда?

Последовало долгое молчание, и она, вжавшись в постель, ждала, когда Коллиар опять заговорит.

– Никогда – слишком долгий срок, Кент. Думаю, мы оба понимаем, что это не может длиться вечно.

– Да, конечно… Но, быть может, хотя бы пока оставим все как есть?

Вновь последовало молчание, и Салли лежала в темноте, буквально и переносно в подвешенном состоянии, ожидая и надеясь.

– Да, – отозвался наконец Коллиар. – Пока оставим.

Продолжать далее, уточняя все эти «если» и «при условии», вовсе ни к чему. Понятно и так – если она и впредь окажется полезной, не создаст проблем и поможет Гамиджу прогрызть гранит науки.

– Спасибо, мистер Коллиар. Огромное спасибо.

У Салли просто не нашлось более весомых слов, чтобы выразить свою признательность за то, что он так рискует ради нее. Ее в случае разоблачения всего лишь отправят на берег, Дэвида же могут отдать под трибунал, если капитан Маколден или адмиралтейство сочтут, что, покрывая ее, Коллиар подвергал опасности корабль и экипаж. Он может потерять все, в том числе и свое доброе имя.

Салли с удовольствием пожала бы ему руку. Крепко-крепко.

Однако было уже поздно, они оба лежали в постелях, и ей нужно вставать в четыре часа. И все же заполняющее ее чувство благодарности требовало выхода, поэтому очень осторожно Салли приложила ладонь к натянутой парусине. Безмолвное выражение признательности.

И тут она ощутила прикосновение его руки – ладонь в ладонь, через грубую ткань полотняной переборки. Ладонь Коллиара была гораздо шире и длиннее, чем ее ладошка, и от нее волнами исходило тепло. Салли была не в состоянии убрать руку. Наоборот, она прижала ее еще крепче, навстречу силе и уверенности, излучаемой Коллиаром.

Она теперь не одна. И с его помощью сохранит свою тайну. Она и сама его не подведет и в случае надобности защитит его честное имя.

Какой бы ни была возникшая между ними близость, они отныне вместе. И Коллиар тоже это чувствовал. Оставалось только наблюдать, как их отношения будут развиваться дальше.