Отказать королю - Кейт Эмерсон

Я упала на колени перед моей юной госпожой:

— Ваше высочество, клянусь, что я по-прежнему вам верна!

И тут я не выдержала и рассказала ей все: и как сэр Лайонел замыслил забрать меня из ее свиты и сделать своей женой, и в какое отчаянье я впала, и как предложила ему выхлопотать мне местечко под крылом леди Анны, чтобы спастись от постылого брака или хотя бы отсрочить его. И добавила еще кое-что, о чем вспомнила совсем недавно:

— Мария Витторио как-то раз высказала такую мысль, ваше высочество, что хорошо бы кому-нибудь из нас втереться в доверие королевской фаворитки, чтобы шпионить за ней. Учитывая мои обстоятельства, сейчас эта хитрость может сработать.

Лицо принцессы тотчас смягчилось. Она положила мне руку на плечо и произнесла:

— Ты верно служишь мне, Тэмсин.

Мария сказала что-то по-испански, и принцесса тотчас кивнула в ответ:

— Эту женщину нужно остановить любой ценой. — Ее высочество редко позволяла себе признать само существование Анны Болейн, да и то никогда не называла ее по имени, а только «фавориткой», «любовницей» или «этой женщиной».

— Не ожидала, что сэр Лайонел будет действовать так споро, — сказала я, поднимаясь с колен по знаку принцессы. — У меня не было времени, чтобы придумать, как я смогу связываться с вами, ваше высочество, для передачи добытых мной сведений.

— Может быть, письма, написанные невидимыми чернилами? — рискнула предложить Мэри Даннет, чьи глаза тотчас загорелись в предчувствии интриги. — Я слышала, эти чернила делают из сока лимона.

— В одной из тех историй, которые ты нам рассказывала, речь шла о коде, — напомнила мне принцесса.

— Так-то оно так, но там не объяснялось, как именно надлежит им пользоваться, — я бросила взгляд на обоих йоменов, чтобы убедиться, что они не могут услышать наш разговор. — Думаю, я просто буду писать письма — достаточно найти надежного человека, который будет их вам передавать.

Я возблагодарила Бога за то, что меня обучили письму, пока я находилась на службе ее высочеству.

— Это может оказаться трудной задачей, — задумалась принцесса.

— Жаль, что на вашей голубятне не разводят почтовых голубей, — сказала я.

Моя шутка вызвала легкую улыбку на губах принцессы:

— Боюсь, что, если ты отправишься от нас в Виндзор с огромной птичьей клеткой, это не останется незамеченным.

— Но должен же быть еще какой-то способ… — я замолчала, потому что ответ лежал на поверхности. — Отец Марии Витторио служит при дворе. Не смог бы он стать нашим передаточным звеном, если я, конечно, не прошу слишком многого?

Принцесса радостно захлопала в ладоши, на миг превратившись в обычную девчонку пятнадцати лет, каковой, в сущности, и была.

— Прекрасная мысль!

Мария нехотя кивнула:

— Отец пишет мне несколько раз в месяц.

Письма приходили ей почти так же часто, как и письма от королевы Екатерины принцессе.

— Ты найдешь доктора Витторио тотчас по прибытии в Виндзорский замок, — распорядилась принцесса.

— Нет, ваше высочество. Я не хочу возбуждать подозрений. Если я сразу же попрошу встретиться с человеком, который известен как ярый приверженец королевы, пойдут пересуды.

— А что, если у тебя будет письмо от его дочери, которое ты должна будешь ему вручить? Очень даже правдоподобно. А в этом письме Мария на испанском объяснит своему отцу, на чьей ты стороне. Потом тебе останется только измыслить какой-то способ время от времени встречаться с доктором Витторио, — тут принцесса усмехнулась. — Тебе стоит придумать себе какое-нибудь легкое, но трудно поддающееся полному излечению недомогание.

— Вроде хронической неприязни к королевской фаворитке? — пошутила я.

На этой веселой ноте я попрощалась с принцессой, но на сердце у меня все равно было тяжело. Я чувствовала себя примерно так же, как тогда, когда меня, как тепличное растение, вырвали из знакомой почвы Хартлейка. Я оставляла за собой свой новый дом, своих подруг, все самое дорогое, что у меня было… за исключением Эдит.

Моя верная служанка также страдала из-за нашего скорого путешествия ко двору Анны Болейн. В спальне фрейлин, которую я уже не могла называть своей, мне пришлось выслушать нескончаемый поток ее жалоб. В конце концов у меня лопнуло терпение и я попросила ее замолчать:

— У нас нет выбора, Эдит. Либо Виндзорский замок, либо какая-нибудь Богом забытая дыра на корнуолльском берегу и общество сэра Лайонела Даггета.

Эдит лишь ахнула в ответ. Ее лицо можно было читать как открытую книгу, и ни малейшей симпатии к сэру Лайонелу на нем не было написано. Без лишних слов она продолжила собирать и упаковывать мои вещи.

Оставался один последний и самый неприятный разговор перед отъездом. Меня хотела видеть графиня Солсбери. Я ожидала, что она обрушит на меня упреки за то, что я оставляю службу принцессе, но вместо этого она одобрительно посмотрела на меня, как только мы остались одни в комнатке, где она молилась и писала письма. Принцесса Мария открыла ей мой тайный замысел.

Кабинет графини, несмотря на малые размеры, был богато убран. Здесь горел камин, стоял письменный стол и даже два удобных кресла, которые делают мастера в Гластонбери. Графиня оглядела меня с головы до ног, словно искала во мне какие-то скрытые изъяны, а затем указала на одно из кресел. Я уселась на самом краешке мягкого сиденья, не зная, чего мне ожидать от старшей придворной дамы.

— Ты отправляешься к королевскому двору, — начала она. — Вряд ли тебе придется там умирать за нашу принцессу, но вот солгать во имя нее — вполне возможно. Ты готова взять на душу этот грех?

В устах графини необходимость время от времени бросить пару лживых слов разрасталась до подвига самопожертвования и ввергала меня в пучину смертного греха.

— Я сделаю все, что в моих силах, ради интересов моей истинной госпожи — ее высочества, — поклялась я. — И если я должна буду согрешить, я покаюсь в своих прегрешениях и понесу за них кару.

Леди Солсбери усмехнулась:

— Ты — девушка храбрая, надо отдать тебе должное. Надеюсь, что и умом Господь тебя не обидел, хотя раньше особо сметливой ты не казалась. Будь начеку, Томасина, не доверяй никому, даже своему духовнику, ибо в окружении Анны Болейн друзей у тебя не будет.

Я пообещала следовать ее наставлениям и на следующий день в назначенный час уже готовилась двинуться по дороге в Виндзор. Меня пришла проводить только Мария Витторио, и никто больше. Моя подруга обняла меня на прощание и украдкой сунула мне в руку письмо своему отцу. Я быстро спрятала послание во внутренний карман моего дорожного плаща.

Когда мы с ней разомкнули руки, в глазах моих стояли слезы.

— Я буду очень скучать по тебе, — прошептала я.

— Нечего было просить о переводе ко двору, — бросила она в ответ, говоря так громко и зло, что все слуги, включая моего сопровождающего, услышали ее.