Девять правил соблазнения - Сара Маклейн

Калли, подойдя к Джулиане, посмотрела в голубые глаза девушки, в которых плескалось раздражение. Широко улыбнувшись, она тихо прошептала:

— Осталось всего двадцать минут. Пожалуйста, наберись терпения.

Джулиана процедила сквозь стиснутые зубы:

— Ладно, я сделаю это для тебя.

Калли стиснула руку девушки и сказала:

— За что я тебе чрезмерно благодарна.

Когда Латюфф, по-лошадиному помотав головой, обернулся к девушкам, Джулиана, не скрываясь, громко хихикнула.

— Оставим это, — решительно произнес он. — Перейдем к вальсу. Даже такая юная леди, как вы, должна с почтением отнестись к этому великолепному танцу.

Джулиана широко раскрыла глаза.

— Что значит «даже такая, как я»?

Теперь уже Калли хихикнула, когда французик подхватил готовую взорваться Джулиану в объятия и закружил под прекрасную музыку, зазвучавшую в зале. Калли ободряюще улыбнулась музыканту, который явно испытал облегчение от того, что ситуация разрядилась, и стала наблюдать за парой, кружащейся в такт музыке. Во время танца Латюфф нудно продолжал свои наставления, повторяя, что следует и чего не следует делать, непрерывно критикуя Джулиану за то, что она слишком крепко держится за партнера, слишком напряжена, а взгляд ее слишком вызывающий. Калли догадывалась, что этот вызывающий взгляд исчезнет, как только девушка освободится от объятий своего учителя. Калли едва ли не рассмеялась, заметив, что Джулиана с вызовом посмотрела своему наставнику в глаза и намеренно наступила ему на ногу. «Похоже, Латюфф уже не считает, что во время танца юные леди легки как перышко».

— Кому это нужно: мне или моей сестре, — чтобы учитель танцев, который обходится нам в кругленькую сумму, отработал каждый шиллинг?

Слова, неожиданно прозвучавшие за спиной Калли, заставили ее обернуться. Позади нее стоял Николас Сент-Джон и с веселым любопытством наблюдал за Джулианой.

Калли широко улыбнулась Нику и сказала:

— Я думаю, что, если дать ей шанс, ваша сестра с удовольствием преподаст хороший урок месье Латюффу.

Ник молча наблюдал, как Джулиана и ее наставник горячо обсуждают, насколько это прилично, если молодая леди во время танца улыбается другому джентльмену, пусть даже и собственному брату. Повернувшись к Калли, Ник произнес:

— Да, но я вовсе не уверен, что стану ее за это упрекать.

Калли рассмеялась:

— Честно говоря, меня очень соблазняет мысль дать ей такую возможность.

— Чтобы отыграться за собственные уроки танцев?

— И это тоже... да и хотелось бы посмотреть на тот цирк, который из этого получится.

Ник удивленно поднял бровь.

— Ну, леди Кальпурния, признаюсь, я и не подозревал наличия у вас такого жестокого чувства юмора.

— Нет, нет и нет! — Возмущенный голос, донесшийся из дальнего конца зала, прервал добродушное подшучивание Ника и Калли, и молодые люди обменялись веселыми взглядами: кажется, началось! — Именно джентльмен ведет леди. Я джентльмен — значит, я вас веду! Вы должны быть листочком, подвластным ветру!

Это сравнение вызвало взрыв раздраженных замечаний на итальянском. Калли не могла до конца понять значения слов, но смысл уловила безошибочно.

Ник улыбнулся Калли:

— Полагаю, женщинам не слишком нравится сравнение с листвой.

— Похоже, итальянским женщинам это совсем не нравится.

Он громко рассмеялся в ответ на ее слова, отчего танцующие разом сердито посмотрели на них. Тихонько откашлявшись, Ник повернулся к Калли, протянул руку и предложил:

— Может, покажем им, как это делается?

Калли взглянула на него в полном замешательстве.

— Милорд?

— Ну же, леди Кальпурния, — поддразнивающим тоном произнес он. — Только не говорите, что вы опасаетесь критики со стороны Латюффа.

Калли расправила плечи, шутливо возмутившись этими словами:

— Конечно, нет.

— В чем же дело?

Она приняла его руку.

— Превосходно.

Ник махнул рукой музыканту, и тот вновь заиграл вальс. Николас, поклонившись Калли, заключил ее в объятия и закружил по залу. Пока они кружились по залитой солнцем комнате, Калли продолжала наблюдать за перепалкой Джулианы и Латюффа.

— Леди Кальпурния, — наконец произнес Ник, — я мог бы обидеться на ваше безразличие, если бы не был так уверен в себе.

Услышав эти слова, Калли взглянула на Ника и увидела, что в его глазах бегают веселые искорки.

— Приношу свои извинения, милорд. Я просто хочу успеть вовремя вмешаться, если дело дойдет до драки.

— Не беспокойтесь. Я первым приду на помощь Латюффу, если моя сестра даст волю эмоциям, с которыми она, похоже, не очень справляется.

Ник и Калли одновременно посмотрели в сторону Джулианы и сразу поняли, что девушка уже едва сдерживается.

— Будет жаль, если Италия и Франция окажутся в состоянии войны так скоро после разгрома Наполеона, — шутливо заметила Калли.

Ник улыбнулся:

— Я сделаю все для достижения всеобщего мира.

— Великолепно, — с шутливой серьезностью заметила Калли. — Но вы ведь понимаете, что вам тогда самому придется выступить в роли учителя танцев?

Ник сделал вид, что обдумывает такую возможность.

— Как вы думаете, музыкант на это согласится?

Получая удовольствие от этого разговора, Калли наклонила голову и сделала вид, что рассматривает напряженного молодого человека, сидевшего за фортепьяно.

— Вряд ли, милорд. Но вам повезло, ведь ваш брат играет ничуть не хуже.

Эти слова слетели с ее уст прежде, чем она осознала их последствия. Надо отдать должное Нику, он не сбился с ритма, лишь с интересом взглянул на нее и спросил:

— А откуда вам известно, что мой брат играет, миледи?

Калли замялась, отчаянно раздумывая, как перевести разговор на другую тему.

— Ну... об этом... ведь все знают?

Она приняла совершенно невинный вид.

Ник изогнул губы в удивленной усмешке.

— Нет, это не так. Однако вам бы вполне удалось меня убедить в этом, если бы мы с ним не были близнецами. — Он помолчал, наблюдая, как на ее лице проступает выражение досады. — И когда же вы слышали, как он играет?

Калли открыла рот, но тут же потерянно закрыла его.

— Или мне следовало спросить: где же вы слышали его игру?

Он что, ее дразнит? Ее поймали на слове, но она не собиралась сдаваться без боя. Взглянув Нику в глаза, она ответила:

— Нигде.